Из города открывался вид на гавань, и мы видели «Звезду Атлантики», расположившуюся немного поодаль от берега, и снующие между кораблем и берегом лодчонки, перевозящие пассажиров на берег и обратно.
Лукас сказал, что мы должны попробовать вино, поэтому мы спустились в один из многочисленных погребков и расположились за похожим на бочонок столиком, а нам принесли на пробу бокалы с местным вином, я полагаю, в надежде, что оно нам так понравится, что мы решим купить еще.
В погребке было темно, что очень контрастировало с ярким солнечным днем, оставшимся снаружи. Расположившись на табуретах у столика, мы взглянули друг другу в глаза. Лукас поднял свой бокал.
— За вас… За нас… За то, чтобы у нас было еще много таких дней.
— Насколько я знаю, следующая остановка — Кейптаун.
— Возможно, пока мы там будем, нам с вами представится еще одна такая возможность.
— Но вы будете заняты. Ваша лекция…
— Пожалуйста, не надо называть это лекцией. Оно означает нечто гораздо более серьезное. Оно даже может подразумевать суровый выговор. Меня пригласили совершить это путешествие, чтобы немного облегчить содержательный доклад профессора. Мне очень польстило подобное приглашение, и, как видите, оно уже привело вот к этому. Так что… назовем это беседой. Так гораздо мягче. Честно говоря, у меня есть ощущение, что мое выступление шокирует ваших родителей. Речь пойдет о проклятиях и расхитителях гробниц.
— Возможно, людям будет интересно послушать и об этом, а не только о…
— Да мне все равно. Не понравится, так не понравится. Вот… Я не допущу, чтобы это помешало мне извлечь из путешествия максимум удовольствия. Я счастлив путешествовать в вашем обществе.
— Я тоже этому очень рада.
— Нас потянуло на сентиментальность. Это все вино. Оно вам нравится? Надо купить у них хотя бы бутылку, чтобы отблагодарить за бесплатное угощение.
— Надеюсь, что эти бесплатные угощения окупаются.
— Должны окупаться, иначе эта старая традиция давно бы умерла. Не правда ли, это очень приятно — сидеть в этом темном подвальчике на этих неудобных табуретах и потягивать превосходное мадейрское вино?
В погребок спустилось еще несколько пассажиров с нашего судна. Мы поздоровались с ними. Они тоже были в превосходном настроении.
Тут мимо нашего столика прошел какой-то молодой человек.
— Здравствуйте, — произнес Лукас.
Молодой человек остановился.
— Простите, — извинился Лукас. — Мне показалось, что я вас знаю.
Молодой человек с каменным выражением лица посмотрел на Лукаса, и вдруг я его узнала. Я бы узнала его и раньше, если бы на нем была роба, в которой я привыкла его видеть. Это был тот самый молодой человек, который драил по утрам палубу.
— Нет, — ответил он, — я не думаю…
— Простите, — повторил Лукас, — я просто подумал, что мы с вами уже где-то встречались.
Я улыбнулась и вмешалась в этот странный разговор:
— Должно быть, вы видели друг друга на борту корабля.
Матрос напряженно изучал Лукаса. Мне показалось, что он чем-то встревожен.
— Да, наверное, — согласился Лукас.
Молодой человек отошел от нас и расположился за столиком в самом темном углу погребка.
— Это матрос с нашего судна, — прошептала я Лукасу.
— Похоже, вы с ним знакомы.
— Я его встречаю по утрам. Я поднимаюсь на палубу встречать рассвет, а он в это время моет палубу.
— Он не похож на мойщика палуб.
— Это потому, что он не в робе.
— Что ж, спасибо за информацию. Похоже, бедняга немного смутился. Надеюсь, что вино ему понравится так же, как и нам. Пойдемте? Но сначала купим у них бутылку вина. А еще лучше две. Разопьем их на корабле. Сегодня же за обедом.
Мы купили вино, вышли на залитую солнцем улицу и неторопливо зашагали к гавани.
На набережной мы остановились у лотка, и Лукас купил мне сумку, расшитую алыми и синими цветами.
— На память о чудесном дне, — сказал он. — В знак благодарности за то, что вы позволили мне разделить его с вами.
Мне было очень приятно это слышать, и я подумала о том, что это он подарил мне такой прекрасный день.
Я заверила его, что всякий раз, глядя на эту сумку, буду вспоминать день на Мадейре.
— Я буду думать о цветах… запряженных бычками повозках… о винном погребке…
— И даже о мойщике палуб.
— Я не забуду ни единого мгновения, — подтвердила я.
* * *
В море быстро обзаводишься друзьями.
После Мадейры нас ожидал долгий период бархатной погоды и зеркально гладкого моря. После проведенного вместе дня мы еще крепче сдружились с Лукасом. Мы, не сговариваясь, каждый день встречались на палубе. Он садился рядом со мной, мы болтали и смотрели на скользящее за бортом море.
Он много рассказывал о себе, о том, как нарушил семейную традицию, согласно которой один из сыновей должен сделать карьеру в армии. Но он не был создан для армии. Он вообще не мог понять, для чего создан. Ему не сиделось на месте, и он много путешествовал, обычно в компании Дика Дювейна, бывшего денщика и друга. Дик оставил армию одновременно с Лукасом, и с тех пор они не расставались. Сейчас Дик остался в Корнуолле. Он помогал брату Лукаса управлять поместьем, к чему, судя по всему, судьба подталкивала и самого Лукаса.
— Но сейчас я ни в чем не уверен, — продолжал он. — Хотя работы в поместье достаточно, так что без дела сидеть я не буду. Наверное, если бы его унаследовал я, то относился бы к нему иначе. Сейчас всем заправляет мой брат Карлтон. Он идеальный помещик… мне до него далеко. Он самый замечательный брат во всем мире, но я никогда не любил играть вторую скрипку. Я для этого слишком самонадеян. Так что, уйдя из армии, я не знал, к чему себя приложить… Я довольно много путешествовал. Меня всегда привлекал Египет, и когда я нашел этот камень в саду, это походило на перст судьбы. Да так оно и было, ведь это привело меня сюда, в такое элитное общество, как ваши родители, и, разумеется, их очаровательная дочь. И все это благодаря моей находке. Но я все время говорю о себе. А что же вы? Какие планы у вас?
— Никаких. Вы уже знаете, что я бросила школу, чтобы совершить это путешествие. Кто знает, что ждет нас в будущем?
— В этом никто не может быть уверен, но иногда у нас есть возможность лепить будущее собственными руками.
— А вы свое уже вылепили?
— Я в процессе.
— И у вашего брата есть в Корнуолле поместье?
— Да. Кстати, оно совсем недалеко от места, недавно попавшего в газеты.
— В самом деле? Какого же?
— Вы читали о молодом человеке, которого не удалось арестовать, потому что он исчез?
