Во время обеда дело, которое привело нас сюда, почти не обсуждалось. Греба Элтем, дочь пастора, оказалась очаровательной молодой хозяйкой. Кроме нее, за столом находился Вернон Денби, племянник мистера Элтема. Без сомнения, присутствие девушки заставило нас воздержаться от обсуждения предмета, который владел нашими мыслями. Мы вели легкую светскую беседу, в основном о новых литературных течениях и театральных премьерах.
Эти маленькие паузы, наполненные миром и покоем, в бурном потоке событий, который нес меня с моим другом в неведомое, представляли собой что-то вроде ласковых солнечных лучей, иногда вспыхивающих на фоне мрачных воспоминаний.
Именно таким я навсегда запомню тот обед в Редмоуте, в старомодной столовой; он был таким мирным, таким невероятно тихим. Ибо я чувствовал в глубине души, что это — затишье перед бурей.
Когда потом мы, мужчины, перешли в библиотеку, казалось, мы оставили эту благостную атмосферу в столовой.
— Редмоут, — сказал преподобный Дж. Д. Элтем, — стал в последнее время ареной странных событий.
Он стоял на коврике у камина. Лампа с абажуром на большом столе и свечи в старинных подсвечниках, стоявшие на камине, тускло освещали комнату. Племянник мистера Элтема, Вернон Денби, развалившись в кресле у окна, курил; я сидел рядом с ним. Найланд Смит беспокойно ходил по комнате.
— Несколько месяцев назад, почти год, — продолжал священник, — в дом пытался залезть вор. Его арестовали, и он признался, что его соблазнила моя коллекция. — Он показал рукой на несколько ящиков. — Вскоре после этого я позволил себе увлечься моим любимым занятием: игрой в крепости. — Он виновато улыбнулся. — Я действительно укрепил Редмоут против любых вторжений. Вы видели, что дом стоит на холме. Холм — искусственный, это погребенные руины римских передовых укреплений, часть древней крепости. — Мистер Элтем опять махнул рукой, теперь в сторону окна. — Когда здесь был монастырь с приором, он был полностью изолирован и защищен этим окружавшим его рвом. Теперь он со всех сторон окружен забором с колючей проволокой. За этим забором, внизу, на восточной стороне, течет узкий поток, приток Вэверни; к северу и к западу — дорога, но она почти на двадцать футов внизу, берега совершенно отвесные. К югу находится остаток рва — теперь мой огород, но оттуда до уровня, на котором находится дом, надо карабкаться опять двадцать футов вверх, да и колючую проволоку нельзя сбрасывать со счетов. Вход, как вы знаете, проходит как бы по траншее. У подножия ступенек — ворота (некоторые ступеньки, доктор Петри, сохранились еще с монастырских времен), а наверху этой небольшой лестницы — еще одни ворота.
Он сделал паузу и оглядел нас с мальчишеской улыбкой.
— Остается упомянуть мои секретные оборонительные сооружения, — продолжал он и, открыв буфет, показал на ряд батарей с электрическими колокольчиками на стене за ними. — Самые уязвимые места соединены ночью с этими колокольчиками, — сказал он торжествующе. — Любая попытка взобраться на колючую проволоку или взломать любые ворота заставит звонить два или более из этих колокольчиков. Однажды какая-то заблудившаяся корова вызвала ложную тревогу, — добавил он, — а в другой раз грач, залетевший на колючую проволоку, стал причиной самой настоящей паники.
Он был как мальчишка — нервный, живой и с острой восприимчивостью, так что мне трудно было узнать в нем героя обороны наньянского госпиталя. Я мог только предполагать, что он встречал атаки оголтелых повстанцев так же, как и возможных нарушителей его владений в Редмоуте. Это была выходка, которой он впоследствии стыдился, как впрочем, и своих «укреплений».
— Но, — резко сказал Смит, — эти тщательные предосторожности не были вызваны попыткой ночного взлома.
Мистер Элтем нервно кашлянул.
— Я знаю, — сказал он, — что, обратившись за официальной помощью, я должен быть абсолютно искренен с вами, мистер Смит. Именно из-за этого вора я протянул проволочный забор кругом, но что касается электрических звонков, то они появились после нескольких беспокойных ночей. Мои слуги были встревожены тем, что кто-то, как они говорили, приходил после наступления сумерек. Никто из них не мог описать ночного посетителя, но мы нашли следы. Это я должен признать.
Затем я получил что-то вроде предупреждения. Вы должны понять мое положение. Может быть, я немножко странен. Моя дочь тоже видела этого крадущегося человека и сказала, что он — желтолицый. А затем тот случай в поезде… В общем, я решил обратиться в полицию, хотя мне очень не хотелось… э… предавать это дело гласности.
Найланд Смит прошел к окну и посмотрел на спускающийся луч, где лежали тени кустов. Где-то печально выла собака.
— Значит, ваши укрепления не неприступны? — отрывисто спросил он. — Когда мы шли сюда сегодня вечером, мистер Денби рассказывал нам о том, что его колли убили несколько дней назад.
Лицо священника помрачнело.
— Это был явно тревожный знак, — сознался он. — Я уехал в Лондон на несколько дней, а на время моего отсутствия сюда пришел Вернон со своей собакой. В ночь его прихода она с лаем бросилась вон в те кусты и не появилась обратно. Вернон пошел искать ее с фонарем и обнаружил лежащей в кустах, мертвую. Собаке нанесли страшный удар по голове.
— Ворота были закрыты, — прервал Денби, — и никто не мог сюда взобраться без лестницы и посторонней помощи. Но мы с Эдвардсом, садовником, обыскали все кругом и не нашли ни одной живой души.
— С каких пор воет эта другая собака? — спросил Смит.
— С тех пор, как убили Рекса, — быстро сказал Денби.
— Это мой мастифф Цезарь, — объяснил пастор, — и его не пускают со двора, на эту сторону от дома.
Найланд Смит ходил по библиотеке, раздумывая.
— Извините за настойчивость, мистер Элтем, — сказал он, — но каков был характер предупреждения, о котором вы говорили, и от кого оно пришло?
Мистер Элтем долго колебался.
— Мне так не везло в моих предыдущих попытках, — сказал он наконец, — что я уверен: вы с неодобрением отнесетесь, если я скажу вам, что думаю немедленно возвратиться в Хэнань.
Смит подскочил к нему, как подброшенный пружиной.
— Значит, отправляетесь назад в Наньян? — закричал он. — Теперь я понимаю! Почему же вы мне не сказали этого раньше? Это ключ к тому, что я так безуспешно ищу. Ваши беды начались с тех пор, как вы приняли решение вернуться?
— Да, признаю, — робко сказал священник.
— И предупреждение пришло из Китая?
— Да.
— От китайца?
— От мандарина Ен Сун Ята.
— Ен Сун Ят! Дорогой сэр! Он предупредил вас, чтобы вы отменили поездку? А вы отвергаете его совет? Слушайте, что я вам скажу. — Теперь Смит был возбужден, глаза его сверкали, худощавая фигура натянулась как струна. — Мандарин Ен Сун Ят — один из семерки!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
