Мария пальчиками стиснула Матту рот, будто хотела силой выдавить из него слова. Матт клацнул зубами. Малышка отскочила.
— А говорил, что не кусаешься! — завизжала она, хватая подушку.— Гадкий клон!
Некоторое время Матт обдумывал ее слова. Что бы он ни делал, быть клоном все равно плохо, так для чего же стараться вести себя хорошо? Он погладил ее по руке.
— Ну почему ты не говоришь? — бушевала Мария.— Уже больше недели прошло! Когда Моховичка поймали собаколовы, он меня простил всего за один день.
Матту совсем не хотелось огорчать Марию. Он просто боялся заговорить. Когда он пытался подобрать нужные слова, его охватывал ужас. Заговорить — означало открыть двери в тщательно возведенную крепость, и тогда внутрь может ринуться все, что угодно.
— Матт просидел взаперти гораздо дольше, чем твой песик,— сказала Селия, входя в комнату. Она опустилась на колени и погладила Матта по щеке.— Моховичка не было дома всего два дня. А Матта держали под замком целых шесть месяцев. Ему нужно время, чтобы прийти в себя.
— Так всегда бывает? — спросила девочка.— Чем дольше болеешь, тем дольше поправляешься?
Селия кивнула и продолжила гладить Матта — сначала лицо, потом волосы, руки... Казалось, она пытается вернуть чувствительность его онемевшему телу.
— Тогда, наверное,— задумчиво произнесла Мария,— Эль-Патрон поправится только через много-много лет...
— Заткнись! — крикнула Селия так громко, что Мария испуганно вцепилась в подушку и уставилась на женщину округлившимися от ужаса глазами.— Никогда так не говори об Эль-Патроне! Замолчи!
Селия замахнулась на девочку фартуком, и та убежала прочь.
Матту стало жалко Марию. Он нарочно напряг мышцы, стал как деревянный, чтобы Селии было труднее одевать его, но Селия не стала сердиться. Только обняла его покрепче и запела его любимую колыбельную: «Буэнос диас палома бланка. Ой те венго а салудар». Матт вздрогнул. Эта песенка посвящалась Святой Деве Гвадалупской, которая любит всех добрых и ласковых и которая присматривала за ним в тюрьме. Он понял, что ведет себя нехорошо, и снова расслабился.
— Вот молодец,— похвалила его женщина.— Ты мой славный малыш, я тебя очень люблю.
Когда она попыталась вывести его на улицу, Матта охватил ужас Ему было уютно в его старой постели, с плюшевыми игрушками и потрепанной книжкой про Педро Эль-Конехо. Он держал ставни закрытыми, хотя окна выходили в красивый огороженный садик. Ему не хотелось пускать в свою жизнь ничего нового, пусть даже очень красивого.
— Не бойся. Я никому не дам тебя в обиду,— сказала Селия и взяла его на руки.
Матт еще ни разу не видел фасада Большого дома при свете дня. Его очаровали усыпанная гравием подъездная площадка и статуи пухлых младенцев с короткими крылышками. Посредине лужайки темнел пруд, заросший водяными лилиями. Из глубины неторопливо поднялась большая рыба и посмотрела на Матта круглыми желтыми глазами. Матт схватил Селию за руку.
Они прошли между стройными белыми колоннами и очутились на веранде, откуда вниз, к подъездной площадке, сбегала широкая мраморная лестница. На веранде выстроились все домочадцы: по одну сторону слуги, по другую — Семья. Матт увидел вытянувшихся по струнке Стивена, Эмилию и Марию. Мария попыталась сесть, но Эмилия рывком подняла ее на ноги. Потом Матт увидел, как Том взял Марию за руку, и вспыхнул от гнева. Как он смеет дружить с ней! Как смеет она дружить с ним! Если бы у Матта был еще один червивый апельсин, он не задумываясь опять запустил бы им в Тома, и будь что будет!
Эль-Патрон сидел в инвалидной коляске, ноги его укутывало давешнее цветастое одеяло. По бокам внушающей уважение грудой мышц высились два здоровяка — их Матт уже видел,— а чуть сзади стоял Виллум в сером, теплом не по сезону костюме. Его лоб блестел от пота. Розы нигде не было видно.
— Подойди сюда, ми вида,— сказал Эль-Патрон.
Было в голосе старика, едва различимом среди оглушительного щебета птиц и журчания фонтанов, нечто такое, что, несмотря на всю кажущуюся его слабость, намертво приковывало к себе внимание, заставляло беспрекословно повиноваться. Селия опустила Матта на землю.
Матт подошел к креслу на колесиках. В Эль-Патроне ему нравилось все: голос, форма лица, глаза, цветом напоминавшие темный пруд с притаившимися в глубине рыбами.
— Познакомь его с Семьей, Виллум,— велел старик.
Рука врача была влажная, и Матт вздрогнул от отвращения. Сперва его представили мистеру Алакрану — тому самому свирепому великану, что вышвырнул Матта на газон в первую ночь. Великан оказался отцом Бенито, Стивена и Тома. Бенито, как ему объяснили, уехал в колледж и Матт познакомится с ним в другой раз. Мистер Алакран посмотрел на Матта с нескрываемой ненавистью.
Фелисия, супруга мистера Алакрана, оказалась хрупкой женщиной с длинными нервными пальцами. Врач сказал, что когда-то она была знаменитой пианисткой, но из-за болезни была вынуждена оставить сцену. Фелисия встретила Виллума мимолетной улыбкой, которая, впрочем, тотчас же угасла, едва она перевела взгляд на Матта. Рядом с ней стоял отец мистера Алакрана, дряхлый старик с трясущейся седовласой головой. Казалось, он не понимает, зачем его привели на веранду.
Потом Матт еще раз познакомился со Стивеном, Эмилией, Марией и Томом. Том бросил на Матта злобный взгляд, Матт ответил тем же. Никто, кроме Марии, не радовался встрече с ним, хотя все старались вести себя дружелюбно.
«Потому что они боятся Эль-Патрона»,— догадался Матт.
Это обстоятельство радовало его, хотя чем именно, объяснить он не смог бы.
— Тебе что, эль гато[7] язык откусила? — спросил старик, когда Матт вернулся к его коляске.
Матт кивнул.
— Придется Селии с тобой поработать. Слушайте все! — Эль-Патрон слегка повысил голос— Этот мальчик — мой клон. Для меня он самый важный человек на свете. Если кто-то из вас считал самым важным человеком себя, то, вы уж меня извините, он жестоко ошибался.— Старик усмехнулся.— Вы должны относиться к Матту со всем возможным почтением, не меньшим, чем ко мне самому! Ему надо дать образование, хорошо кормить, развлекать. И не обижать! — Эль-Патрон в упор посмотрел на Тома, мальчишка потупился.— Всякий — повторяю, всякий! — кто посмеет обидеть Матта, будет жестоко наказан. Я понятно выразился?
— Да, ми патрон,— пробормотали несколько голосов.
— А для полной уверенности я оставлю здесь одного из моих телохранителей. Кто из вас, оболтусы, добровольно возьмется за эту работу?
Телохранители, переминаясь с ноги на ногу, отвели глаза.
— Что, робость одолела? — ухмыльнулся Эль-Патрон.— Я привез этих бандидос из самой Шотландии — там они устраивали баталии после футбольных матчей. Всегда подбирай себе телохранителей из другой страны, Матт. Так им труднее сговориться и предать тебя. Ладно, решай сам. Кого из этих Дюймовочек ты желаешь получить в товарищи для игр?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
