Теперь, три дня спустя, гонг опять звал лоанцев на алтарь. Витри подумал не без радости, что танцев сегодня не будет, и Лайя не будет вертеться среди сельских парней, делая вид, что не замечает его. Он ополоснул лицо и руки, переоделся и пошел на другой конец поселка, откуда раздавался гонг.
Витри пришел на сборище последним. Здесь уже был и кузнец Тумма со своим многочисленным семейством, и мельник Денри, первый на селе богач. Отдельной группой стояли девушки, перешептываясь и хихикая, и среди них Лайя. Рядом с ними стоял табунщик Шемма, большой и плотный, и громко хохотал, уперев кулаки в круглые бока. «Смеется собственным шуткам», — хмуро подумал Витри. Дети, как всегда, лазили между взрослыми, безобразничали и гонялись друг за другом.
Вскоре к людям вышел колдун, маленький добродушный старичок. Его лицо, обычно круглое и довольное, выражало озабоченность и беспокойство.
— Друзья мои! — обратился он к собравшимся. — Случилось большое несчастье. Алтарь потерял силу, — он покачал головой, как бы сокрушаясь и сочувствуя самому себе. — Пока меня не было, что-то случилось с нашим алтарем. Уже третий день я не могу вызвать дождя. Если к алтарю не вернется сила, урожай может погибнуть, и нас ждет голодная зима. — Колдун сделал паузу, чтобы все прочувствовали размер свалившегося на них бедствия, затем продолжил: — Я уже стар и мне тяжело разъезжать по острову. Я только что вернулся из дальнего путешествия и у меня нет сил отправляться в новое. Пусть кто-нибудь из вас поедет в Цитион, отыщет там магов и узнает, как исправить несчастье. Отправиться нужно завтра же. Кто согласен поехать и помочь селу?
В толпе установилось молчание, сменившееся тихим перешептыванием. Никто не хотел бросить дела, хозяйство, сорваться с места и уехать неизвестно куда и надолго ли, может быть, на целый месяц. Наконец, раздался чей-то голос.
— Может, Тумма, кузнец? Он сильный мужик.
Кузнец сердито обернулся на сказавшего.
— Куда я их всех оставлю! Вон у меня их сколько!
— Тогда Шемма, — не унимался голос. — Он у нас молодец!
Шемма растаял, как блин, и выпятил грудь вперед.
— А что? И поеду, — громко заявил он. — А кто коней пасти будет?
— Найдем, найдем! — загалдели в толпе.
— Найдете? — табунщик, считавший себя незаменимым, заволновался.
— Найдем. Поезжай, Шемма. Коня дадим и денег.
— Конь у меня свой есть. — Шемма уже жалел, что поторопился. — А чего это я один поеду? Дорога дальняя, мало ли что! Мне помощник нужен.
Витри успел позавидовать табунщику, его престижу и храбрости. Он представил, как Шемма проедется до Цитиона и через две недели вернется героем и путешественником. Лайя и сейчас не хочет глядеть на Витри, а тогда и совсем не захочет. И он решился.
— Я, я поеду! — выкрикнул он.
Все глаза обратились на него, и он почувствовал себя неловко. Но кто-то уже хлопнул его по плечу.
— Давай, парень… Все, что нужно, соберем, не сомневайся.
Они с Шеммой подошли к колдуну, окруженные толпой любопытных и сочувствующих.
Колдун обратился к толпе:
— Нужна еда, деньги и снаряжение. Принесите, кто что может.
— У меня нет коня, — напомнил колдуну Витри.
— Еще нужен конь. Кто может дать на время коня? — слова колдуна повисли в воздухе без ответа. Мельник Денри, видя, что все молчат, наконец, сказал:
— Ладно. Я дам. Есть у меня кобыла.
— Завтра с утра приведешь ее к Витри, — распорядился колдун. — Как прибудете в Цитион, поселитесь в гостинице на главной площади, — заговорил он, обняв обоих парней за плечи. — Отыщите кого-нибудь из магов ордена Аспида или Феникса. Они умеют работать с водой. Спросите у хозяина гостиницы, как их найти. А магам скажете, что у нас ослаб алтарь и мы не можем вызвать дождь. Если спросят, сильно ли ослаб, скажите, что там, где была чашка воды, теперь капля. Не отступайтесь. Один откажется, ищите другого. Все село на вас надеется. Поняли?
Юноши дружно кивнули. Шемма выпятил грудь и сказал:
— Не беспокойтесь, отец. Все будет в лучшем виде, раз я за дело взялся.
Уверенность Шеммы обнадежила и колдуна, и Витри. У Витри стало легче на душе от мысли, что он поедет вместе с таким сильным и отважным парнем, как Шемма.
Тем временем у алтаря стали появляться сельчане, неся кто что может. Деньги отдавали колдуну, остальное складывали у алтаря. Когда поток пожертвований закончился, Шемма взял у колдуна деньги, по-хозяйски пересчитал и сунул в карман, затем начал распоряжаться принесенным добром. Выбрав четыре мешка побольше, он два из них отдал Витри и велел ему взять посуду, муку и крупы. Сам Шемма попихал в мешок сыры, копчености и сухие колбасы, считая, что присмотрит за ценной снедью лучше, чем Витри. Они взяли еще кое-какое снаряжение и разошлись по домам, сгибаясь под тяжестью вещей.
Наутро мельник привел к дому Витри обещанного коня — пожилую рыже-пегую кобылу Мону. Витри завьючил ее и повел к дому колдуна, как договорились. Вскоре туда подъехал и Шемма на своем Буцеке. Несмотря на раннее утро, многие пришли их провожать — отъезд был редким и интересным событием для всего поселка. Среди провожающих Витри увидел и Лайю. Она глядела на нею удивленно и пристально. Первой его мыслью было подойти и попрощаться с ней, но обида оказалась сильнее. Он повернулся к кобыле и сделал вид, что поправляет стремена.
Они выехали из села солидно и не спеша, провожаемые толпой. Шемма ехал первым, важно восседая на своем соловом, за ним — Витри. По бокам лошадей громоздились туго набитые дорожные мешки. Отъехав немного, посланцы колдуна обернулись и еще раз помахали сельчанам на прощание.
Шемма и Витри поехали вдоль берега вниз по течению Лоана. Широкая спина Шеммы и широкий зад Буцека, колыхающиеся перед Витри, создавали у него чувство безопасности, поэтому он не робел перед неизвестностью, ожидающей его впереди. Поездка начинала ему нравиться, он с интересом рассматривал встречные пейзажи, замечал каждую птицу или зверька, прошмыгнувшего в кустах. Шемма мало-помалу задремал в седле, обмяк и обвис, но не терял равновесия, давно привыкнув спать верхом на своем Буцеке. Буцек же, перестав ощущать руку всадника, плелся еле-еле, норовя перехватить пучок травы или листик кустарника.
Около полудня Шемма ожил и стал осматриваться вокруг. Вскоре он нашел то, что искал — удобную поляну у реки, и скомандовал Витри спешиться.
— Пора подкрепиться, — сказал он. — Я пойду посмотрю, все ли вокруг спокойно, а ты накрой поесть. И чайку приготовь.
Они сняли вьюки, расседлали лошадей и пустили их на поляну пастись. Табунщик взял охотничий нож, пошел вдоль поляны и вскоре исчез в кустах. Оставшись наедине с хозяйственными заботами, Витри собрал дров, разжег костер, принес в котелке воды и поставил на огонь. Пока вода закипала, он вынул кружки, хлеб, соль, достал круг колбасы из мешка Шеммы и разложил все на траве.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
