Между тем открытие Гвоздева и Федорова могло быть предано забвению, как и подвиг Дежнева.
Слабый здоровьем Иван Федоров умер в феврале 1733 года.
Михайло Гвоздев после смерти своего начальника отослал «Морской диурнал или лагбук» в Охотское правление, но карт к «лагбуку» почему-то не приложил.
Затем Михайло Гвоздев исчез и лишь через два года отыскался в узилище. Он содержался по доносу в Сибирской губернской канцелярии, где и кормил тобольских клопов до 1738 года, когда был оправдан и возвращен в Охотск. Возможно, Михайло Спиридонович Гвоздев был настолько запуган в бироновских застенках, что и рта не мог раскрыть, чтобы рассказать о том, как он и Федоров открыли Большую землю. Но беринговцы в Охотске узнали от геодезиста обо всем. Тогда был найден список журнала, который вел Федоров «для собственной своей памяти». По нему удалось составить карту.
В 1736 году Г. Ф. Миллер нашел в Якутске донесения Семена Дежнева и одновременно выпустил в Петербурге составленную им карту. На ней значились пролив между Азией и Америкой, острова Диомида и часть побережья Аляски с надписью, в которой упоминалось имя Михайлы Гвоздева.
Но ни Гвоздев, ни Федоров, ни Скурихин в 1732 году не знали, что они открыли Северо-Западную Америку. Они считали, что ими был обретен «Большой остров».
В последние годы советские исследователи выяснили, что славные мореходы немедленно сообщили Дмитрию Павлуцкому о своем открытии[42].
Во время сборов второй экспедиции Витуса Беринга русские ученые и мореходы высказали мысль о необходимости первого кругосветного похода к берегам Камчатки. Об этом говорил адмирал Н. Ф. Головин.
«Для избавления от хлопот на реке Лене и от Якутска до Охотска следовало бы соорудить Балтийский флот и из Кронштадта плыть к делу» — так излагалось это предложение. Но оно не было принято, хотя адмирал Н. Ф. Головин просил о назначении его начальником первого кругосветного похода, за успех которого он ручался.
В конце 1732 года англичанин Джон Эльтон подал российскому послу в Лондоне А. Д. Кантемиру предложение «Об изыскании корабельному ходу от Архангельского города, около Новой Земли в Японию, Китай, Индию и в Америку и в протчия». Эльтон указывал и на выгоды от ловли китов в морях от Архангельска «до самых Норд-Остовых берегов России и Тартарии». Эльтон, вероятно, знал о предложении Н. Головина, ибо писал, что отправлять корабли из Архангельска гораздо выгоднее, нежели из портов Балтики.
«Списыватель эфемерид» Жозеф-Николя Делиль корпел над составлением карты для второй экспедиции Чирикова и Беринга. Злополучные Земля Жуана да Гамы и Земля Компании были показаны Делилем на этом чертеже. Сенат обязал русских мореплавателей верить делилевской карте и никак не отступать от нее. Беринг не подозревал, что эта карта приведет его к страшной гибели.
Обер-секретарь Сената Иван Кирилов, поддавшись влиянию Делиля, обозначил в 1734 году Землю Жуана да Гамы на своей карте. Он же предрекал, что Россия вскоре достигнет «своим владением» Калифорнии и Мексики.
Алексей Чириков с присущей ему прямотой выступил против карты Делиля.
«Чаем, что Америка не весьма далече от Чукоцского восточного угла, лежащего в 64 градусах, и может быть, что от Павлуцкого слышится о самой Америке. А можно достовериться и освидетельствовать о Америке и не доходя к Зуйду до ишпанского владения. А чтоб для одного уведомления Америке иттить до Мексиканской провинции признавай не для чева», — писал прозорливый Чириков[43].
Величайшая вторая экспедиция Беринга в то время уже двигалась из Тобольска к берегам Тихого океана.
СМЕРТЬ КОЛОДНИКА ИГНАТИЯ КОЗЫРЕВСКОГО
Как только теперь установил И. И. Огрызко, в 1734 году в московской тюрьме умер Игнатий Козыревский.
За три года до этого он приехал в Москву. Сначала у него все шло гладко, «Санкт-Петербургские ведомости» даже печатали рассказ о его походах по Камчатке и Курильским островам[44].
В октябре 1730 года Сенат постановил дать Козыревскому большие по тому времени деньги — пятьсот рублей на постройку Успенского монастыря на Камчатке.
Но вскоре Преображенский приказ, Синод, а затем Юстиц-коллегия и Сенат рассматривали старое дело Козыревского, подозреваемого в участии в убийстве Владимира Атласова. Он объяснил, что Атласова не убивал, а в дело был лишь боком замешан, а что его, Козыревского, должны бы бить кнутом, да не били «за службы ево».
В челобитной, поданной из тюрьмы, Козыревский просил Анну Иоанновну дать ему «салвис кондуктус (сиречь безопасную грамоту)». Но грамоты этой он не дождался. Сенат же три года ждал справок из Нижне-Камчатска, Якутска и Тобольска.
В декабре 1734 года Сенатская контора донесла из Москвы в Сенат, что второго числа декабря «оной Козыревский умре»[45]. Надо думать, что могила исследователя Восточного моря затерялась на том кладбище Преображенской слободы, где хоронили колодников.
ПРОЕКТ ЖАНА Д'АКОСТЫ
Тридцатые годы XVIII века — время удивительных проектов. Жан д'Акоста, португалец, в 1735 году составил из лондонских купцов содружество для учреждения «новой слободы» в Америке и просил у России покровительства.
В 1735 году изучался вопрос: «Возможно ли слободе в Америке вспоможение от сибирских берегов чинить?» Года через два было сказано, что дорогу к американской слободе надлежало бы сыскать от «сибирских берегов через Япон».
Из затеи д'Акосты ничего не вышло: никакой «слободы» в Южной Америке он не построил.
Но здесь любопытно стремление увязать поход в Южную Америку с работами Чирикова и Беринга на севере Тихого океана[46].
Другой авантюрист, Симон Абрагам, в 1736 году просился на русскую службу в качестве руководителя заселения берегов Ориноко!
В экспедиции Беринга было не совсем благополучно. В те жестокие времена была сильна власть «слова и дела». Гвоздев, Гене, Хитрово, Овцын, Павлуцкий и другие участники экспедиции уже побывали в застенках и тюрьмах.
Кто мутил воду, вырывая из рядов исследователей самых одаренных и смелых людей?
Тайные доносы, ложные оговоры, затяжное следствие с пристрастием вредили делу Великой экспедиции.
В 1735 году лейтенант Петр Ласиниус заплатил своей жизнью за попытку пройти из устья Лены в Восточное море. Из его команды в живых остались только восемь человек. Остальные погибли во время зимовки всего в ста двадцати верстах от Лены. (Ласиниус должен был прибыть с запада на Камчатку или в анадырское устье.)
