То, что обещания ни черта не стоят, Сет знал по собственному опыту. Кроме обещания Рэя… Рэю он поверил. Но потом Рэй умер и все испортил, однако Сет прекрасно понимал, что каждая ночь, проведенная в этом доме, в чистой постели со свернувшимся рядом щенком, была спасением. А когда Куины решат передать его той тетке из социальной службы, он сбежит.
Потому что он скорее умрет, чем вернется туда, где жил раньше!
Щенок тыкался носом в дверь, привлеченный смехом, лаем и криками на улице. Сет скормил ему еще кусок цыпленка, чтобы отвлечь и успокоить. Ему тоже хотелось выйти из дома, пробежаться по лужайке, присоединиться к веселью… к семье. Но он знал, что ему не обрадуются. Они остановятся и уставятся на него, не понимая, какого черта он явился и что с ним делать.
А потом прикажут возвращаться в постель.
О Боже, как же он хочет остаться! Как хочет жить здесь! Сет прижался лицом к двери, затянутой москитной сеткой, всем сердцем желая стать своим для братьев Куинов.
Затем он ухмыльнулся, услышав, как Этан длинно выругался сквозь смех, за ругательством последовал громкий всплеск и взрыв довольного хохота.
Так Сет и стоял у двери, ухмыляясь и не замечая, что по щеке его бежит слеза.
5
Анна приехала на работу рано, но не сомневалась, что ее начальница уже на месте. Анна восхищалась Мэри-Лу Джонстон, уважала ее и всегда обращалась к ней за советами. Мнение Мэри-Лу она ценила выше чьего-либо другого.
Заглянув в кабинет, Анна улыбнулась. Как и ожидалось, Мэри-Лу уже погрузилась в ворох бумаг и папок, всегда загромождавших ее стол. Мэри-Лу была маленькой женщиной, едва ли больше пяти футов, с короткой стрижкой, удобной и стильной, и гладким, как полированное дерево, лицом, спокойным даже во время самых бурных кризисов.
Анна часто думала о Мэри-Лу как о тихой гавани, хотя и не понимала, как этой женщине удается оставаться невозмутимой, учитывая успешное продвижение по службе, которая требовала немалых сил, двух сыновей-подростков и дом, постоянно полный народа.
И ей очень хотелось стать такой, как Мэри-Лу Джонстон.
– Есть свободная минутка?
– Конечно. – Голос у Мэри-Лу был звонким, четким и одновременно по-южному протяжным. Одной рукой она махнула на стул, приглашая Анну сесть, другой продолжала играть золотой сережкой-шариком в левом ухе. – Дело Куинов – Делотера?
– Угадала. Вчера пришел факс от адвоката Куинов. Балтиморская фирма.
– И что же предлагает балтиморский адвокат?
– Если коротко, Куины требуют оформления официальной опеки. Они настроены очень серьезно. Хотят оставить Сета Делотера в своем доме на своем попечении. Адвокат собирается подать прошение в суд.
– И что же?
– Мэри-Лу, это необычная ситуация. Я пока успела поговорить только с одним из братьев. С тем, который до недавнего времени жил в Европе.
– С Кэмероном? И какие у тебя впечатления? Поскольку Мэри-Лу была не только ее начальницей, но и подругой, Анна ухмыльнулась и закатила глаза.
– Колоссальные! Безусловно, есть, на что посмотреть. Когда я приехала, он чинил заднее крыльцо. Не могу сказать, что он выглядел счастливым, но, несомненно, целеустремленным. Что поразило меня больше всего…
– Если не считать его внешность?
– Если не считать его внешность, – усмехнувшись, согласилась Анна, – это то, что он даже не сомневается, оставлять ли мальчика. Он назвал Сета своим братом. И это не пустые слова, хотя я не уверена, разобрался ли он сам в своих чувствах к ребенку.
Анна рассказывала о визите к Куинам, а Мэри-Лу слушала, не комментируя и не задавая вопросов, хотя у нее их было предостаточно.
– Ты знаешь, поговорив с Сетом, я склонна согласиться с Кэмероном, – закончила Анна.
– Думаешь, мальчик может сбежать?
– Когда я сказала, что могу предложить ему приемную семью, он разозлился, возмутился. И испугался. А если он почувствует угрозу, то точно сбежит.
Анна вспомнила о других детях, которые пытаются скрываться от их службы и в конце концов оказываются на грязных улицах бедных кварталов, бездомные, отчаявшиеся. Подумала о том, что им приходится делать, чтобы выжить. И о том, сколько из них не выживает…
Сейчас ее задача – сохранить этого ребенка, оградить его от опасности.
– Мэри-Лу, он хочет остаться там. Не исключено, что это ему необходимо. Его чувства к матери очень сильны, но эти чувства – отрицательные. Я подозреваю, что она избивала его, хотя он пока не готов говорить об этом. Во всяком случае – со мной.
– Известно, где сейчас находится его мать?
– Нет. Мы понятия не имеем, где она и что делает. Она подписала бумаги, позволяющие Рэю Куину усыновить ребенка, но Рэй умер до завершения юридической процедуры. Если она появится и захочет вернуть сына… – Анна покачала головой, – Куинам придется нелегко.
– Похоже, ты на их стороне.
– Я на стороне Сета, – твердо сказала Анна. – И собираюсь там оставаться. Я поговорила с его учителями. – Она вытащила папку: – Здесь мой отчет. Сегодня я хочу снова съездить в Сент-Крис, чтобы побеседовать с соседями, и надеюсь встретиться со всеми тремя Куинами. Можно приостановить оформление временной опеки, пока я не проведу предварительное расследование, но мне бы этого не хотелось. Мальчику необходима стабильность. Ему необходимо чувствовать, что он кому-то нужен. Даже если Куины оставляют его только потому, что дали обещание отцу, это лучше для ребенка, чем совсем незнакомая семья.
Мэри-Лу взяла папку, но отложила ее в сторону.
– Я поручила это дело тебе, так как знаю, что ты не ограничишься поверхностной проверкой. И нарочно послала тебя туда без подготовки, потому что хотела услышать твое мнение. А теперь я расскажу тебе все, что знаю о Куинах.
– Ты знаешь их?
– Анна, я родилась и выросла на побережье. – В этом факте не было ничего особенного, но Мэри-Лу гордилась им. Прекрасная улыбка осветила ее лицо. – Рэй Куин был одним из моих учителей в колледже, и я бесконечно восхищалась им. А когда родились мои мальчики, Стелла Куин была их врачом, пока мы не переехали в Принцесс-Анн. Мы все обожали ее.
– Когда я ехала вчера в Сент-Крис, я так жалела, что не могу познакомиться с ними!
– Они были исключительными людьми. В некоторых отношениях самыми обычными и очень простыми, но в то же время незаурядными. Вот, например, – сказала она, откидываясь на спинку стула. – Я закончила колледж шестнадцать лет назад, младшие Куины были тогда подростками. Я не особенно прислушивалась к разговорам, но, помню, люди удивлялись, почему Рэй и Стелла усыновили почти взрослых парней с дурными наклонностями. Я тоже удивлялась. Думала, что они чокнутые или играют в добрых самаритян. На последнем курсе я была беременна Джонни, моим первенцем, училась и работала, чтобы помочь мужу. А Бен надрывался на двух работах: мы хотели построить лучшую жизнь для себя и, конечно, для ребенка, которого я носила.
Мэри-Лу умолкла и пододвинула к себе фотографию, с которой ей улыбались двое юношей.
– Как-то меня вызвал в свой кабинет профессор Куин: я пропустила пару занятий из-за жуткой утренней тошноты. – Даже сейчас, вспомнив об этом, Мэри-Лу поморщилась. – Клянусь, я не понимаю, как некоторые женщины могут с восторгом предаваться воспоминаниям о своей беременности! Ну так вот. Я думала, что Куин порекомендует мне оставить его курс, что означало бы для меня потерю диплома. А ведь моя мечта была так близко – еще немного, и я стала бы первой в своей семье с университетским дипломом! Я приготовилась сражаться, но оказалось, что он просто хотел узнать, чем мог бы помочь мне. Я лишилась дара речи. Мэри-Лу снова улыбнулась.
– Ты знаешь, как это бывает в колледже: огромные курсы, где каждый студент – просто еще одно лицо в толпе. Но он заметил меня! И выкроил время, чтобы разузнать о моем положении. Помню, я разревелась, а он погладил мою руку, дал пару бумажных салфеток и позволил выплакаться. Куин сказал, чтобы я не волновалась, что я обязательно получу свой диплом. Он говорил о всяких пустяках, чтобы успокоить меня. Рассказал, как учил своего сына водить машину. Рассмешил меня. И только потом я сообразила, что он говорил об одном из усыновленных мальчиков. Потому что он не считал его чужим. Он считал его сыном.
