– А сейчас начнется веселье.
– В смысле?
– Я должен перенести тебя через порог. – Он протянул к ней руки.
Анджела попятилась:
– Нет, ты этого не сделаешь. Эй! Что… Поставь меня! Отпусти, слышишь!
Но хотя Анджела отбивалась и лупила руками его в грудь, старалась выбраться, отчаянно брыкаясь, Реми занес ее в номер.
– И это все, на что ты способна? – со смехом поинтересовался он, закрывая дверь ногой.
– Я только начала. Не говори потом, что я тебя не предупреждала.
Он медленно поставил ее на ноги:
– Как и я. – И он накрыл ее рот своими горячими губами.
Анджела почувствовала, как по ее венам растекся жидкий огонь. Все отошло на второй план, осталось лишь желание. Реми прижал ее к себе, и она почувствовала его эрекцию. Всем своим существом Анджела хотела его; каждая похотливая мысль, что она вынашивала годами, вспомнилась ей, заставив дрожать от возбуждения и предвкушения… Не поэтому ли она продолжала заводить, поддевать его все это время? Она желала, чтобы Реми наконец потерял над собой контроль и сделал с ней то, о чем они так долго мечтали.
Его язык вступил с ее в долгую мучительно-сладкую дуэль, пока она не начала чуть слышно постанывать от возбуждения. Он расстегнул молнию на ее платье, его теплые руки накрыли ее ягодицы. Казалось, сквозь ее тело пронеслось торнадо.
– Черт тебя дери, – прорычал он в ее губы.
Она впилась в его нижнюю губу зубами, чувствуя привкус его крови:
– Черт бы тебя побрал.
Реми судорожно вдохнул, и они снова слились в поцелуе. Он помог Анджеле освободиться от платья, и оно бесшумно упало к ее ногам. Расстегнув бюстье, он прикоснулся к ее груди. Анджела потянулась к ремню его брюк. Она умирала от желания прикоснуться к нему. Реми прорычал что-то неразборчивое, когда она стянула его нижнее белье. Она касалась его, изучала его форму кончиками пальцев, рукой, все увереннее. Она ласкала его неторопливыми движениями, вздрагивая от каждого его вздоха удовольствия.
Реми стремительно освободил ее от трусиков, и его пальцы погрузились в ее разгоряченное лоно. Она судорожно вздохнула, когда почувствовала его пальцы внутри. Это была самая сладостная из всех пыток – ощущать его, но не в полной мере, как бы ей этого хотелось. Всю свою жизнь она мечтала почувствовать такую глубину страсти. Ничто сейчас не могло ее остановить.
– Ты такая горячая и такая влажная, – пробормотал он.
Ее сердце колотилось о ребра, кровь стучала в ушах. Он положил одну ее ногу на свое бедро и резко вошел в нее. Она вскрикнула, и Реми тут же остановился.
– Я делаю тебе больно?
– Нет, все в порядке… Я просто… отвыкла.
Он пристально посмотрел на нее:
– Как давно?
– Несколько недель… Месяцев…
– Месяцы? – На его лице было недоумение.
– Хорошо, год. Вообще-то два.
– Но пресса…
Она только улыбнулась.
– Зачем ты позволяешь им говорить о тебе такое?
– Мне безразлично, что говорят люди. Ты – единственное, что интересует меня в данный момент.
– Прекрати меня отвлекать! – Он перехватил ее руку и завел за голову. – Я хочу поговорить с тобой.
– Это что-то новенькое. Ты так со всеми своими женщинами поступаешь?
– Ради бога, Анджела, прекрати! Я пытаюсь достучаться до тебя.
– Пока ты делаешь то, что делаешь, это невозможно. – Она впилась ногтями в его ягодицы.
Он судорожно выдохнул и вошел в нее еще глубже:
– Не могу простить себе, что хочу тебя так сильно.
– Ненавижу тебя, ненавижу себя за то, что ты заставляешь меня чувствовать.
Он ухмыльнулся:
– Расскажи, что ты чувствуешь.
Анджела закусила губу:
– Я злюсь.
– Мне нравится, когда ты злишься на меня. – Он начал медленно двигаться в ней. – Меня это возбуждает.
Он ускорил темп, и удовольствие незамедлительно вознесло ее под облака. Анджела никогда прежде не испытывала ничего подобного. Она изогнулась и вскрикнула. Постепенно она успокаивалась, погружаясь в сладостную дремоту, но он с ней еще не закончил.
Реми слегка изменил позицию, чуть ослабил темп, чтобы она вновь захотела большего. Анджела снова почувствовала покалывание во всем теле. Он просунул руку под ее ягодицы и ускорил темп. Она посмотрела ему в лицо. Все его черты были напряжены, словно он едва сдерживался. Его глаза казались ей почти черными. Он с трудом дышал. Она еще никогда не видела ничего более эротичного: прекрасно сложенный мужчина на грани своих возможностей. Анджела изогнулась ему навстречу. Он старался остановить ее, держаться как можно дольше, но она снова подалась к нему. Он полностью утратил самообладание, вскрикнув, тяжело опустился на нее, прижав своим телом к постели, и зарылся лицом в ее волосы. Его теплое дыхание щекотало ее кожу. Анджела так привыкла сражаться с ним, что теперь находила возникшую между ними близость несколько пугающей. Это был ее первый оргазм с партнером, раньше она всегда притворялась, и это легко ей удавалось.
Реми приподнялся:
– Тебе было хорошо?
– Нормально. – Ее раздражала его дьявольская самоуверенность.
Его карие глаза блестели, словно он знал, что она лжет.
– В таком случае, может, мне постараться повысить мои шансы? – Он провел пальцами по ее телу, вытирая капельки пота. – Ты невероятно прекрасна.
Она посмотрела на него:
– Представляешь, сколько раз мне это приходилось слышать?
– Представляю. Но верила ли ты в это когда-то прежде?
Анджеле казалось, что он уже взломал одну сторону ее сознания и неторопливо изучал содержимое. Она уперлась рукой ему в грудь:
– Мне нужно встать.
Анджела чувствовала себя глупо, слоняясь по комнате, подбирая свое платье и нижнее белье, когда Реми всего-то-навсего нужно было застегнуть брюки.
В их отношениях она всегда будет той, кто чувствует себя неловко. Он полностью контролировал ситуацию, а она нет.
– Это, случайно, не твое? – Реми покачивал в руке ее золотую цепочку с бриллиантом.
Анджела попыталась было выхватить украшение из его руки, но он поднял его над головой.
– Отдай!
Его губы растянулись в улыбке.
– Любимая, где твои манеры?
Она бросила на него взгляд, полный отвращения, и процедила сквозь зубы:
– Пожалуйста.
– Этого недостаточно. – Он поднял руку еще выше, когда она вновь попыталась отнять цепочку. – Я хочу, чтобы ты попросила как можно вежливее.
– Пожалуйста, отдай мне ее.
Его темно-карие глаза мерцали всеми оттенками золота.
– Красавица, ты можешь сделать это гораздо убедительнее. Хочу, чтобы ты умоляла меня.
Анджела почувствовала прилив настоящего гнева. Она не станет просить. Не станет умолять. Она не позволит, чтобы он отдавал ей приказания, как какому-нибудь слуге.
