Однако Мастер Наг пыл не умерил. Он безоглядно, как ребенок, хотел быстрой победы любой ценой. Ведь счет подбитых им танков дошел до сорока девяти (по крайней мере, так полагал он сам и так писала газета «Хосровская заря»), и «непревзойденному», «богоравному» хотелось округлить.
Дожидаться вертолетов Мастер Наг не стал.
В унисон взревели два танковых мотора. «Рахши», набрав внушительную для бездорожья скорость в тридцать семь километров в час, понеслись навстречу своей судьбе.
Первым в командирский визир Растова ввалился, ну конечно же, располосованный городским камуфляжем танк ведомого.
Но капитану достало выдержки не выстрелить мгновенно.
В следующий миг он был вознагражден: в пятнадцати метрах за ведомым показался «Юнион Джек» — запыленный символ несуществующей державности.
Он, впрочем, тут же скрылся — башня «Рахша» довернулась на Т-10.
Но, в сущности, это ничего не меняло.
Растов, захвативший в визирный крест горбик запасного командирского перископа, снял точное расстояние и мгновенно перебросил ценную цифирь в память взрывателя ОФС.
Он так спешил опередить Мастера Нага с выстрелом, что чуть не забыл перевести парсер в режим автосопровождения…
Однако он все-таки нажал волшебную кнопку.
И, убедившись, что сервоприводы башни заставили пушку отслеживать движение цели («приклеилась», как говорили танкисты), торопливо нажал на спуск.
Снаряд преодолел расстояние до цели за семьдесят одну сотую секунды и взорвался в десяти сантиметрах над бронекрышей.
Пятнадцать килограммов осколков отправились в свой короткий полет.
Растов прилип к визиру.
«Неужели ошибся насчет легкой бронекрыши?»
Вдруг танк Мастера Нага замер на месте.
Его башня не двигалась. Пушка не шевелилась.
Потом он зачем-то сдал назад, проехал метра три. И встал — на сей раз навсегда.
Растов слишком хорошо представлял себе что там, внутри танка с красной снежинкой. Знал, что патологоанатомам там делать нечего. И докторам — тем более нечего. Туда вообще лучше никогда больше не заглядывать. Никому. Ни за какие блага мира.
Несомненно, Мастер Наг был мертв. Возможно, выжил мехвод. Они обычно выживали — уж больно хорошо изолированы. «Но, конечно, не факт, не факт… Если там сейчас что-нибудь рванет…»
Однако какова бы ни была судьба вражеского мехвода, сейчас Растову было не до нее.
Оставался ведь еще второй танк — тот, в городском камуфляже. И он не зевал.
«Б-бам!»
Т-10 тряхнуло так, что Растов едва не сломал руку, которой держался за обрезиненную рукоять визира.
Это было оно, чертово попадание.
— Пробитие лобового бронелиста, — бесстрастно констатировал парсер. — Пожар в отсеке управления. Подаю пиродепрессант.
— Фомин, ты жив? — спросил Растов.
— Не дождетесь, — вяло отшутился мехвод.
— Разрешаю покинуть машину, — сказал ему Растов.
— Нина, ты как?
Но Нина не отвечала.
— Субота, вытаскивай Нину. Быстро! — скомандовал капитан.
Пока он отдавал приказания, его руки машинально выполняли работу наводчика.
Он дослал автоматом заряжания кумулятивный снаряд и захватил клонский танк в прицел.
Клонский танк, не будь дурак, снова выстрелил.
И наверняка убил бы Растова, сокрушив подпорченную броню боевого отделения, но его малоопытный командир зачем-то выстрелил с виража, и, конечно, попадание пришлось не совсем туда, куда следовало бы…
Снаряд разбил правый ленивец Растовского танка. На общем фоне это было комариным укусом.
«Еще четыре секунды отсрочки», — промелькнуло в сознании Растова.
В этот миг истошно закричала Нина.
«Ранена?!»
Растов отреагировал на крик девушки всплеском ярости.
— Я тебя сожгу… — простонал он.
Слова капитана потонули в раскатистом рыке танковой пушки.
«Кума» ударила клону в навесной элемент динамической защиты на правой скуле башни.
Устаревшая дешевка производства трайтаонского Предприятия по Трудовому Исправлению Злостных Вероотступников имени Добра хотя и сработала штатно, но спасти машину не смогла.
Кумулятивный пест прошил все слои брони, как тлеющая сигарета — шелковую сорочку, убил командира танка и, не останавливаясь на достигнутом, воспламенил оба бака жидкого пороха.
«Рахш» утонул в огненном торнадо.
Над саванной всходило медленное, малиново-красное солнце, похожее на оплывший флаг Директории Ниппон.
По тропе из намертво засохшей грязи с отпечатками лап собаковидных белок шли четверо.
Высокий боец с левой рукой на перевязи — это был Субота.
За ним шагал командир, капитан Растов. По его осунувшемуся крупному лицу ручейком текла кровь. Она сочилась из раны, которую он сам не помнил, когда получил… Бинтовать и колоть обезболивающие капитан не стал, хотя Нина неоднократно на этом настаивала. Говорил, не больно и торопиться надо. Насчет «не больно» капитан, конечно, преувеличивал.
На плечо Растова опирался Фомин. Хотя ноги мехвода более-менее шагали, его глазные яблоки закатились под верхние веки, как у спящего или сильно пьяного. Но Растов не волновался, он знал: так действует сильный армейский анестетик «Контролируемый сон». Он вколол его мехводу сразу после боя.
Время от времени Растов останавливался, чтобы дать контуженому попить воды.
А Нина шла рядом с ним и почти непрерывно озирала окрестности в командирский бинокль Растова.
При самых оптимистических подсчетах до спасительного леса оставалось часов пять ходьбы.
Вдруг сзади послышался необычный повторяющийся звук, который заставил всех насторожиться, а Растова — усадить Фомина на землю.
«Клик-клик! Кл-лик. Клик-Клик. Клик!»
Субота здоровой рукой вынул из кобуры пистолет, а Растов — тот просто глянул в сторону раздражителя голодным медведем.
Карие глаза Нины панически округлились. Что еще за неведомая клик-клик-напасть?
Но напасть была ведомая. Звали ее Чориев в экзоскелете.
— О-о, да это же старый гребанько Дзо! — радостно воскликнул Субота.
— Или лицо, на него похожее, — с несмелой улыбкой уточнила военюрист Белкина.
— Чориев, без вариантов, — подытожил Растов.
Только Фомин ничего не сказал. Потому что его сознание находилось в те минуты далеко-далеко, на осетровой ферме его родителей, возле города Астрахань, планета Земля.
Чориева было решено подождать.
Когда наводчик наконец догнал их, они двинулись чуть быстрее — теперь Чориев нес Фомина в своих неутомимых стальных ручищах, как жених невесту на ступенях Дворца бракосочетания.
Через час с небольшим у Чориева в экзоскелете сели батарейки, зато вся компания наткнулась на красивый красный мобиль, одну из классических моделей «Руссо-Балта».
Растов припоминал: такую водил один из секретарей отца, подлюнчик Лелякин.
По всей видимости, красотку бросили в день объявления войны — такая дата стояла в строке «последнее включение двигателя» на экране ее бортового парсера.
Субота, любивший во хмелю порассказывать про свое беспутное детство в социально неблагополучных районах Читы, без колебаний высадил боковое стекло «Руссо-Балта» подвернувшимся под руку камнем.
Еще две минуты надсадно выла сигнализация. Но Субота, налив из фляги воды в ему одному ведомую микросхему, быстро ее удушил.
Пока ехали к лесу, Растов сам не заметил, как заснул. Кажется, на коленях Нины.
— Ты не представляешь, как они громко жуют, эти гусеницы тутового шелкопряда! Когда они всей бандой листья жрут, над округой стоит такой неописуемый громкий звук… как будто несколько тысяч продавцов из обувных магазинов решили устроить адский флешмоб, достали из коробок с туфлями папиросную бумагу и ею шу-шу, шу-шу… шуршат нарочно, чтобы ты побыстрее умом тронулся… Если бы я знала раньше, я бы никогда ни одной шелковой вещи себе не купила… Носила бы всю жизнь синтетику. Ну, или хлопок…
«Как тогда, на фильме „Катилина“», — подумал Растов, проваливаясь в дрожащее сладкое забытье.
Часть вторая
МИР
Глава 1
РАСТОВЫ
2600–2610-е гг.
Архипелаг Фиджи — Калуга — Москва
Планета Земля, Солнечная система
Константин родился 28 марта 2589 года в семье молодого энергетика Александра Растова, всего лишь год как обосновавшегося на своем первом, полученном по распределению, месте работы — Четвертой термоядерной электростанции острова Вануа-Леву, архипелаг Фиджи, — и его супруги, Марии Голуб, одногруппницы по институту.
Подобно всем прочим объектам острова Вануа-Леву, ТЯЭС-4 обслуживала потребности огромного города, известного в России как Столица, а в Европе как Метрополис, — церемониального центра Объединенных Наций, величайшей империи в истории человечества.
