— Чем дольше мы здесь продержимся, — говорил Чарли. — Тем больше возможностей, что нас выручит какая-нибудь счастливая случайность. А потому подтянем потуже пояса.
Следующее утро не принесло ничего нового. Опять бесплодная попытка перехитрить камень и унылое возвращение… Но Элли удивило поведение вороны. Птица билась в клетке и кричала так выразительно, точно хотела выговорить: «Отпустите меня на волю!»
Девочка сказала:
— Дядя Чарли, давай выпустим ворону, зачем бедняжка мучается с нами!
— Бедняжка! — проворчал моряк. — Эта бедняжка завела нас в беду, а сама хочет улепетнуть!
— Ну, дядя Чарли, не притворяйся таким жестоким, ведь ты же добряк!
Чарли открыл клетку, подбросил ворону вверх.
— Улетай, коварное созданье, если колдовской камень тебя не удержит.
Ворона села на плечо и что-то каркнула ей в ухо. Потом легко взмыла вверх и исчезла вдали. Моряк удивленно молвил:
— Клянусь колдуньями и ведьмами, она легко пошла по курсу! Но как же получилось, что камень ее отпустил?
Подумав, Элли сказала:
— А зачем ее удерживать, коли она жительница Волшебной страны?
Чарли невольно улыбнулся, а девочка продолжала:
— И, по-моему, ворона посоветовала нам не терять надежды.
— Поживем, увидим, — грустно сказал моряк.
Съестные припасы и особенно вода убывали быстро. В сухом воздухе пустыни жажда одолевала людей неимоверно. Чарли старался ограничить дневные порции, но Элли просила пить так жалобно, что сердце старого моряка не выдерживало и он давал девочке несколько глотков воды. А когда она с великим наслаждением ее выпивала, Тотошка становился перед моряком на задние лапки, смотрел на него и слабо шевелил хвостиком. Приходилось давать воды и ему.
Увеличивая порции воды для Элли и Тотошки, одноногий моряк сокращал свою. Он похудел и высох, кожа на его лице обвисла складками.
СПАСЕНИЕ
а седьмой день бочонок опустел. К обеденному часу не осталось ни капли воды. Элли впала в забытье, закаленный моряк еще держался.
В один из моментов, когда Чарли силой воли стряхнул с себя оцепенение, он удивленно встрепенулся, протер глаза. Ему показалось, что вдали движется черное пятнышко… Но что могло двигаться в этой страшной мертвой пустыне?.. И однако, пятнышко росло, приближалось.
— Ворона! Клянусь рифами Куру-Кусу, это возвращается ворона! — заорал Чарли с неведомо откуда взявшейся силой.
Какая им будет польза от этого возвращения, старый моряк не знал, но сердцем чуял, что птица возвращается неспроста. Вот она уже недалеко, моряк видел, что она летит с трудом, сильно и резко взмахивая крыльями, чтобы удержаться в воздухе.
Что-то клонило птицу к земле. Что? Зоркие глаза моряка разглядели, что это была огромная кисть винограда, которую ворона тащила в клюве.
— Виноград! — неистово взревел Чарли. — Элли, девочка моя, очнись! Мы спасены!
Элли не слышала, не понимала.
Ворона опустилась на песок близ тележки. Чарли схватил виноградную кисть, оторвал несколько ягод, вложил в полуоткрытые губы Элли, нажал. Прохладный сок пролился в горло девочки и она пришла в себя.
— Дядя Чарли… что это? Вода?
— Лучше! Это виноград! И знаешь, кто принес его нам? Ворона!
— Кагги-Карр! — отозвалась ворона, услышав, что говорят о ней.
Проглотив несколько виноградин, Элли поднялась на локте, взор ее упал на бесчувственного Тотошку.
— Тотошенька, миленький! И ты умираешь от жажды…
Три ягоды сразу оживили песика, он открыл глаза, пошевелил хвостиком.
Убедившись, что его команда спасена, капитан позволил и себе освежиться виноградом. Крупные желтоватые ягоды так и таяли во рту, утоляя жажду и голод.
— Ну и виноград! — бормотал моряк. — Я такого не ел даже на Куру-Кусу!
Моряк взял на руки ворону, погладил ее черные взъерошенные перья.
— Умница ты наша! А я то, старая копченая селедка, еще сердился что ты улетела. Вот если бы ты еще научила нас, как справиться с колдовской силой камня, я бы сказал, что ты мудрейшая птица в мире.
Вместо ответа ворона клюнула ягодку винограда и лукаво скосила на моряка черный глаз.
«Она намекает на виноград, — подумал Чарли. — Но чем он нам поможет? Только продлит наши муки у этого проклятого камня…»
Ворона поскакала по песку, все время оглядываясь на Чарли и как бы призывая его следовать за собой.
Моряк встал и быстро пошел к горам. И удивительное дело! Немного он съел виноградин, а ноги его шагали так легко и свободно, точно он не голодал целую неделю, точно не лежал бессильно на песке.
— Ветер и волны! — бормотал моряк. — Вот штука похитрее всех, какие я видывал. А ну, посмотрим…
Вот и роковой рубеж, где всегда падали они с Элли без сил и без воли. И что же? Чарли продолжал шагать так же свободно!
— Ура, ура! — завопил Чарли. — Элли, сюда! Мы спасены!
Недоумевающая Элли прибежала к дяде и только тогда поняла смысл его слов.
— Дядечка Чарли, скорей, скорей отсюда!
— Да, ты права! Кто знает, сколько времени продолжается волшебное действие винограда? Надо спешить!
Наскоро побросав кое-какие припасы в рюкзаки, захватив палатку и не заботясь об оставшемся имуществе, путники покинули страшное место. Тотошка весело прыгал, а ворона летела перед ними, указывая путь.
Когда было пройдено около трех миль и заколдованного камня не стало видно, путники остановились. Они съели еще несколько ягод винограда и с новыми силами зашагали вперед. В этот день прошли половину расстояния до гор.
Утром путники заметили, что вороны нет. Но им недолго пришлось гадать, куда она подевалась. Птица прилетела с новой кистью винограда в клюве.
— Черт побери! — бормотал Чарли, оделяя свою команду сочными ягодами. — Никогда в жизни не думал, что у меня будет такой странный поставщик!
ДОЛИНА ЧУДЕСНОГО ВИНОГРАДА
олина между двумя выдававшимися вперед горными отрогами имела веселый приветливый вид: посередине протекала быстрая речка, начинавшаяся высоко в горах, в области вечных снегов. По берегам ее росли фруктовые деревья. Бросившись к речке, путники вдоволь напились вкусной холодной воды, а потом ступили на зеленый луг, пестревший незнакомыми яркими цветами. И тут начались неожиданные вещи.
Ворона церемонно склонила голову на бок и каким-то особым очень ясным голосом сказала:
— Кагги-Карр!
— Слышали уж мы это! — не особенно любезно отозвался Тотошка.
— Слышали, да не понимали! — огрызнулась ворона. — Это мое имя. Имею честь представиться: Кагги-Карр, первый отведыватель блюд дворцовой кухни при дворе правителя Изумрудного города Страшилы Мудрого!
— Ах, простите! Очень приятно познакомиться! Меня зовут Тото! — Песик вежливо поклонился.
Моряк Чарли, сидя на земле и слушая этот разговор, совершенно остолбенел, а Элли до слез хохотала над его изумлением.
— Дядя Чарли! Да опомнись же ты! — тормошила она моряка за рукав. — Ведь я тебе сто раз говорила, что в Волшебной стране разговаривают животные и птицы!
— Чужие рассказы — одно дело, а услышать собственными ушами — совсем другое, — возразил моряк. — Ну, значит, мы, действительно, попали в Волшебную страну. Однако, как же это получается, а?
Чарли еще не мог прийти в себя от удивления. Он широко открытыми глазами смотрел то на ворону, то на Тотошку.
— Все это очень просто, — сказала ворона. — Нечему тут удивляться. Сразу видно, что вы явились из страны, где не знают волшебства.
— Ну, уж раз ты заговорила, Кагги-Карр, то расскажи нам, что означает загадочное послание, которое отправило нас в это трудное путешествие.
— Да-да, Кагги-Карр, — подхватила Элли, — открой нам тайну письма.
— Моя повесть будет очень долгой, — ответила ворона. — И я предпочла бы отложить ее до завтра. Но чтобы успокоить вас, скажу, что Железный Дровосек и Страшила были живы и здоровы, когда я полетела к вам в Канзас. Они просто-напросто сидят в заточении на верхушке высокой башни…
— Просто-напросто! — со слезами на глазах воскликнула Элли. — Тебе, видно, их совсем не жалко!
Кагги-Карр обиделась. Она долго молчала, потом заговорила с горечью:
— Конечно, мне их ни чуточки не жаль! Я равнодушно оставила их в беде, я не взяла их письмо, не полетела с ним за тридевять земель, подвергаясь многочисленным опасностям…
Элли стало стыдно.
— Милая, добрая Кагги-Карр, прости меня! Как я могла сказать такое!
Ворона сменила гнев на милость.
— Ладно уж, другой раз думай над своими словами. Так вот, я сказала, что они сидят в башне, но недоговорила главного: враг, который их заточил, грозит уничтожить наших друзей, если они не покорятся его воле…
