к деду-психу или мужчине, назвавшемуся господином М. Он не хотел, но ему пришлось снова погрузить свой взор в темноту, однако через 5 секунд он снова с проворством открыл глаза.
Солнечный свет уже не так слепил его видимо привыкшие глаза, поэтому он смог разглядеть перед собой кое-что. Дмитрий осознал, что лежит в постели или на больничной койке, а также почувствовал на своём лице кислородную маску, поддерживающую его дыхание всё то время, пока сержант путешествовал в своём подсознании. Немного повернув голову вправо, Дмитрий смог разглядеть свою руку. К ней были присоединены какие-то провода и трубки, а сама рука настолько ослабла, что Дмитрий не мог даже приподнять её.
Снова подняв голову, он вдруг резко дёрнулся и слегка перепугался, ведь увидел сидящего перед ним человека в белом халате, темноволосого с чёлкой, зачёсанной направо.
– Кто вы? – спросил слабым и тихим голосом Дмитрий, – где я? Вы вероятно один из тех людей, которые мучали меня своими баснями и историями в моём подсознании?
– Дорогой друг, вы, верно, вовсе позабыли этот мир за то время, которое провели в коме, – спокойно ответил человек напротив, с улыбкой на лице.
– В коме? Этот мир? Неужели мои мольбы всё же были услышаны? Неужели я смог вернуться в этот мир?
– Да, дорогой друг. Вы находились в коме 2 года, 3 месяца и 1 неделю. С момента вашего пробуждения прошла 1 минута и 39 секунд. Я – доктор, назначенный смотреть за вашим состоянием всё время, пока вы не приходили в чувства. Вы помните что-нибудь? Расскажите мне всё.
– Я помню… Помню моё имя. Меня зовут Дмитрий Соколов, я родился, кажется, в Царицыне. Мне 22 года… Или постойте… Какой сегодня год? Какое число?
– Сейчас 18 июня 1916 года.
– То есть мы уже победили немцев?
– Нет, напротив. Говорят, что немецкая армия уже полностью заняла территории Польского Царства.
– Нет… Не может быть…
– Вы воевали? – спросил врач, делая вид, что ничего не знает о своём пациенте.
– Кажется да… Я вспомнил! Я оборонял Варшавскую крепость вместе с моими товарищами. Там был кажется… Виктор! Сержант Виктор! Вы знаете хоть что-нибудь о нём?
– К сожалению, нет, дорогой друг. Я не знаю ничего о ваших знакомых, родных и товарищах.
– Я должен немедленно отправляться в Петроград!
– Вы в своём уме? Вы вышли из комы лишь 3 минуты и 13 секунд назад. Вы не то что не сможете встать, а даже попытаться пошевелить ногами. Кроме того, ваша правая нога была оторвана в ходе боевых действий, вы не сможете идти.
– Нога?! Моя нога была… Оторвана?! Дайте взглянуть, дайте мне посмотреть!
– Ох, это ужасное зрелище. Я не могу вам позволить. Кроме того, у меня для вас есть ещё одна печальная новость. Ваше лицо было наполовину задето огнём и обгорело почти полностью. Вы выглядите ужасно, вам лучше не смотреть.
– Дайте зеркало! Сейчас же!
Доктор встал и, подойдя к небольшой тумбочке, взял зеркало и, поднеся к лицу Дмитрия, показал правую часть. Лицо выглядело настолько ужасно, что для того, чтобы описать его, нужно быть, пожалуй, хотя бы наполовину психопатом.
– Мне нужно побыть одному… – сказал спокойным и безразличным голосом Дмитрий, – пожалуйста, уйдите.
– Хорошо.
Доктор вышел из комнаты, затворив за собой дверь. Дмитрий лежал на подушке и пытался хоть на секунду представить, что он станет делать тогда, когда его выпишут из больницы. Он, вероятней всего, пойдёт в ближайший кабак, напьётся до отвала, а потом найдёт где-нибудь ружьё или пистолет и прострелит себе череп. Он не хотел жить так, не хотел, чтобы люди видели его таким, даже сам он не хотел верить в то, что с ним могло случится такое.
Стараясь изолироваться от всего ужаса, происходящего вокруг него, Дмитрий снова закрыл глаза, однако прождав около 5 минут и снова открыв глаза, он понял, что всё ещё находится в этом суровом реальном мире, в котором он – калека, потерявший всех друзей и товарищей, оставшийся наедине со своим сознанием.
Однако осмотревшись, Дмитрий понял, что в комнате он снова был не один. Дверь была приоткрыта, а рядом с ней стояли чьи-то ботинки, которых ранее там не было. Вдруг сержант услышал сзади довольно приятный и мелодичный голос, который слышал, как ни странно, впервые:
– Уже очнулись, сержант?
– Кто это говорит? – спросил Дмитрий, не в силах поднять головы.
– Вы меня не знаете, зато я вас прекрасно знаю.
– Это невозможно. Я впервые слышу ваш голос.
– Что ж, в таком случае разрешите мне рассказать вам кое-что о вас. Вы родились в Царицыне 25 лет назад, ваше имя и фамилия – Дмитрий Соколов, в 16 лет вы поступили на службу, а в 1913 году приняли участие в обеих Балканских Войнах, сражаясь бок о бок со своим товарищем – Виктором. Позже вас перевели в Смоленск, там вы пробыли 5 недель. Именно там и умер ваш отец. Позже вы были переведены в Варшаву, где и дослужились до звания сержанта. Во время обороны Варшавской крепости вы были ранены артиллерийским снарядом, вам оторвало ногу и обуглило половину лица. Этого хватит?
– Кто вы?.. – спросил ошарашенный Дмитрий, который уже не находил слов, для разговора с этим загадочным человеком.
– Я разрешаю обращаться на «ты», ведь я не такая уж и почтенная персона. Ты видел меня уже однажды. Я приходил к тебе, однако ты так и не понял этого.
– Когда? Доктор, это вы?
– Вовсе нет, – сказал загадочный человек, рассмеявшись.
Дмитрий моргнул и в мгновение ока человек переместился на стул, стоящий перед кроватью пациента, с которого не так давно встал доктор. Человек сидел спиной, но несмотря на это, сержант смог неплохо разглядеть его.
Этот загадочный человек был одет в чёрный плащ, какой носили ещё в первой половине XIX века во Франции, на ногах были большие кожаные сапоги, не доходившие до колен буквально десять сантиметров. Волосы были тёмные, однако причёску было разглядеть довольно сложно. На руки были надеты чёрные перчатки.
– Как давно вы здесь стоите? – спросил Дмитрий, не предав особого значения резкому и незаметному перемещению загадочного человека.
– Поверь мой друг, очень давно. По крайней мере с того момента, как тебя, всего в крови и грязи занесли в эту комнату на носилках. Я видел, как тебя раздели, наскоро помыли, положили на койку и начали подключать к различным приборам. Сначала руки, потом лицо, а потом надели кислородную маску. К счастью сейчас она тебе не нужна. Пока…
– Господи, да кто ты?! Откуда ты всё это
