Бобби действительно с каждым днем все больше превращался в настоящего аутиста, и Элис это тоже очень беспокоило.
— Попробуй сам поговорить с отцом, — предложила она, и Джонни улыбнулся. Она ясно видела его улыбку, хотя во сне глаза ее были закрыты, но ее это больше не удивляло. Ведь могла же она разговаривать с ним, не открывая рта и не издавая ни звука!
— Папа не сможет меня услышать, — ответил сын, и Элис кивнула. Все-таки это был ее сон, Джонни снился не мужу, а ей.
— Ты должна как можно скорее поправиться, — продолжал тем временем Джонни. — Иначе у тебя не будет сил, и ты не сумеешь ничего сделать. Ни для кого. Поправляйся, делай все, что нужно, и возвращайся домой, — повторил он. — Это главное условие.
«Главное условие чего?» — хотелось спросить Элис, но сказала она другое.
— Я не хочу возвращаться домой, — честно ответила она и заплакала. — Не хочу, потому что там нет тебя. Мне опостылели эти стены, понимаешь?
Джонни долго молча смотрел на нее, а она все плакала и никак не могла остановиться. Наконец сын обнял ее за плечи, и Элис вздрогнула.
— Наверное, я никогда не привыкну к тому, что тебя нет с нами, — сказала она уже спокойнее. Элис по-прежнему хотелось, чтобы Джонни понял ее, хотя ей и было ясно: какие бы слова она ни говорила, это ничего не изменит. Не мог же он, в самом деле, ожить, даже если она его будет умолять!
— Ты привыкнешь, мама, — сочувственно сказал он. — Я знаю, ты сможешь, ведь ты у меня сильная… И потом, ведь я у тебя не один: ты нужна им!
Его голос звучал твердо, уверенно, и Элис невольно приободрилась.
— Какая же я сильная? — возразила она. — Я самая обычная. Я знаю, Джиму, Шарли и Бобби нужен кто-то, на кого бы они могли опереться, но я не могу ничего им дать, потому что у меня самой ничего не осталось. Ни сил, ничего…
— Ты даже не представляешь, сколько в тебе всего, — сказал Джонни. Он хотел добавить еще что-то, но как раз в этот момент в сон Элис вторгся какой-то посторонний звук. Сначала он доносился откуда-то издалека, но с каждой секундой становился все громче, все назойливее. Элис никак не могла понять, что это может быть, и открыла глаза, чтобы взглянуть, кто зовет ее. Это оказалась дежурная сестра. Ее лицо возникло перед самыми глазами Элис, и в то же мгновение ощущение присутствия Джонни пропало.
— Я вижу, вам что-то снилось, миссис Петерсон, — проговорила сиделка, измеряя ей давление. Оно было в норме, и женщина улыбнулась с довольным видом. С каждой минутой Элис становилось все лучше, что было поистине удивительно, учитывая ее недавнее состояние. Похоже было, что она поправится скорее, чем можно было рассчитывать. «Все дело в том, — подумала сиделка, — что больную вовремя доставили в стационар. Этой миссис Петерсон повезло — если бы ее родные промедлили с вызовом «Скорой», она бы так легко не отделалась».
А Элис, мимолетно улыбнувшись сиделке, снова закрыла глаза в надежде увидеть продолжение своего удивительного сна. И — о чудо — ей это удалось. Прошло всего несколько секунд, и Элис снова оказалась в волшебном саду. Она стояла на засыпанной мелким золотистым песком дорожке, а Джонни сидел на невысокой каменной стене и болтал ногами, как он часто делал в детстве. Завидев мать, он легко соскочил на землю, однако слова, с которыми обратилась к нему Элис, ему совсем не понравились.
— Я хочу быть с тобой, сынок, — сказала она. На протяжении последних четырех месяцев Элис ничего не желала так сильно, и сейчас ее мечта была особенно явственной. Она действительно хотела бы заснуть навсегда, чтобы воссоединиться с сыном. Элис никому не говорила об этом, ни разу не облекала свое желание в слова даже мысленно, однако в глубине души она стремилась именно к этому. Элис просто не могла жить без Джонни, и сейчас это стало ей особенно очевидно.
— Ты с ума сошла! — воскликнул он, на его лице было написано глубочайшее потрясение и испуг. — А что будет с Шарли, с Бобби, с отцом? О них ты подумала?! Нет, мама, они слишком нуждаются в тебе, и ты не имеешь права их бросать. Я уверен, что твое решение никому не понравится, так что лучше забудь об этом. Возьми себя в руки!
Его голос звучал почти сердито, но Элис не отступала.
— Я не могу без тебя, — сказала она жалобно. — И не хочу…
— Это ничего не меняет, — нахмурился Джонни и сурово покачал головой. — Тебе предстоит еще многое сделать, да и мне тоже, — добавил он как-то очень по-взрослому. Никогда прежде Элис не слышала у него таких интонаций.
— Что же ты должен сделать? — удивилась она, но Джонни только пожал плечами и снова уселся на невысокую стену.
— Я не знаю. Мне этого пока не сказали, но мне почему-то кажется, что, учитывая твое настроение и твое состояние, это будет не самая простая работа. Я… Как ты можешь, мама?! Раньше ты никогда не сдавалась и не опускала рук, так почему же теперь?..
Видно было, что Джонни глубоко разочарован, и Элис захотелось прикоснуться к нему, взъерошить волосы, погладить по щеке, но что-то подсказывало ей, что она не должна этого делать. Кроме того, Элис боялась, что если она попытается сделать это, то немедленно проснется и Джонни снова исчезнет.
— Потому что раньше ты был жив, и ты был со мной, — ответила она. — А теперь тебя нет, и я не могу, никак не могу с этим примириться!
Джонни снова спрыгнул со стены и посмотрел на нее сверху вниз, уперев руки в бока. Вид у него был рассерженный, и когда он снова заговорил, голос его звучал непреклонно и твердо:
— Я больше не хочу слышать от тебя ничего подобного! Возьми себя в руки, мама. — Сейчас Джонни разговаривал с ней не как сын, а как человек, обладающий куда большим жизненным опытом, и Элис снова поразилась, когда он успел стать таким взрослым. Впрочем, сон есть сон, подумала она. Вот только странный какой-то сон: слишком он похож на реальность, хотя и происходят в нем совершенно нереальные вещи.
— Хорошо, хорошо, — пробормотала она с виноватым видом и опустила глаза. Раз уж она попала в этот призрачный мир, значит, надо действовать по его законам. Все, что угодно, лишь бы этот чудесный сон не прерывался. — Я постараюсь, только… Ты даже не представляешь, как нам тяжело без тебя!
Элис уже давно хотелось сказать это Джонни, и теперь, когда у нее появилась такая возможность, она испытала необычайное облегчение.
— Я знаю, — кивнул Джонни. — И поверь — мне очень не хотелось уходить от вас так скоро. Это случилось слишком неожиданно. И вы, и Бекки… Мне было очень жаль расставаться с нею.
По его лицу скользнула тень страдания, и Элис невольно подалась вперед, стремясь утешить сына.
— Бекки теперь немного получше, — сказала она, и Джонни кивнул с таким видом, словно он и сам это знал.
