А сама задалась вопросом: много ли правил прослушала и насколько они важны?
К моему облегчению, он опустил руки и продолжил идти.
— Если бы компаньоном стал кто-то из знати, он бы не поселился во дворце, а приходил бы сюда каждое утро для занятий с Его Высочеством, а вечером бы возвращался к себе. Но, учитывая твое положение, нам пришлось внести некоторые изменения. — Домоправитель вздохнул, словно это ему пришлось пойти на какие-то тягостные уступки. — Я хотел сказать, дополнительные привилегии. И теперь помимо твоих обязанностей напарницы по обучению принца Ливея Ее Небесное Величество приказала, чтобы ты прислуживала ему.
Чувствуя на себе его пристальный взгляд, я отвернулась, чтобы скрыть замешательство. Какую роль мне уготовили? Возвысившейся служанки или опозоренного компаньона? Не за это я боролась, и вряд ли бы с кем-то другим обошлись так же… уж точно не с госпожой Ляньбао. Неужели императрица рассчитывала, что я обижусь и откажусь? Я не такая мягкотелая. Хоть она и омрачила мою победу, у меня даже мысли не возникло бросить все. Да и после стольких месяцев неблагодарного труда у госпожи Мейлин мне уже ничего не было страшно. К тому же я предпочитала зарабатывать себе на жизнь, чтобы не чувствовать себя обязанной Их Небесным Величествам. Может, мне следовало больше возмущаться из-за понижения статуса, но ради такой возможности я бы согласилась даже подметать полы каждый день.
— Для меня будет честью прислуживать Его Высочеству, — сказала я.
Домоправитель поджал губы.
— Для тебя это действительно большая честь. Не забывай об этом. Ты должна каждое утро просыпаться до того, как Его Высочество встанет с постели, и помогать ему одеваться. А также готовить еду и чай. Ты можешь принимать пищу вместе с Его Высочеством, но сначала должна подать еду ему. И не прикасайся к приборам, пока он первым не приступит к трапезе. Ты также должна сопровождать его на занятия и тренировки, где станешь учиться вместе с ним… но ставя его потребности в обучении выше своих.
— Конечно, — выдавила я, сдерживая кое-какие слова, которые так и вертелись на языке.
К счастью, мы вышли во двор Вечного спокойствия. Сейчас, когда здесь не осталось и следа от толпы зрителей, а на душе не лежал груз беспокойства, сковывавшего внутренности, меня окутала безмятежность. В саду цвели жасмин, глициния и персиковые деревья, наполняя воздух нежным и сладким ароматом. Вода с грохотом падала в пруд, в котором плавали желтые и оранжевые карпы. А неподалеку находился павильон, где проводился отбор, только сейчас внутри стояли круглый мраморный стол и несколько табуретов.
— Здесь твоя комната. — Домоправитель остановился перед закрытыми дверьми в небольшое здание. — И еще я призываю тебя всегда проявлять вежливость и уважение, чтобы создать гармоничную обстановку для Его Высочества. Во время купания…
Я резко втянула воздух, и дыхание с шипением вырвалось изо рта.
— Я должна помогать Его Высочеству принимать ванну?
Распрямив плечи, он бросил на меня осуждающий взгляд.
— Пока Его Высочество будет принимать ванну, ты должна готовить книги и задания к следующему дню. — Домоправитель произносил каждое слово так четко и с такими паузами, что становилось понятно: он считал меня полной дурой.
Я пробормотала слова благодарности и признательности, а затем он ушел. А я открыла двери и вошла в свой новый дом. Комната оказалась просторной и хорошо обставленной, с большой деревянной кроватью и светло-голубыми занавесками. На стенах висели вышитые на шелке картины с изображением фиолетово-серых гор и кипарисов, фазанов и пионов. Из большого окна открывался вид на двор, а рядом стоял стол, на котором лежали листы бумаги, набор кистей и фарфоровая тушечница. Кто-то уже разжег шелковый фонарь, и его сияние смешивалось с угасающим светом солнца. Не веря в происходящее, я присела на кровать и ущипнула себя за руку. Стало больно, а значит, мне это не снилось. Я едва сдержала радостный смех, когда завалилась на мягкий матрас. И безмятежность, нарушаемая лишь звуками водопада и шелестом деревьев, напомнила мне о доме. После нескольких месяцев бок о бок с теми, кто третировал меня за каждые жест или слово, было приятно вновь пожить в одиночестве.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Проспав всю ночь без единого кошмара из прошлого, я проснулась, лишь когда солнечный свет проник в окно. Занавески колыхались от утреннего ветерка, наполненного цветочным ароматом. Казалось, душа парила от непривычной легкости… и я вдруг поняла, что больше не испытываю страха. Я не осознавала, насколько меня сковывало напряжение, пока оно не исчезло. В шкафу обнаружились стопки сложенных нарядов из шелка и парчи. Я выбрала белый халат и подвязала его на талии зеленым атласным поясом. Струящийся подол украшали бабочки, а когда я провела костяшками пальцев по гладким стежкам крыла, оно затрепетало. Зачарованный наряд. Означало ли это, что у меня много жизненной энергии? Как скоро я научусь ею пользоваться? От одной мысли об этом кожу начало покалывать.
Выйдя из комнаты, я пересекла двор и направилась в покои принца Ливея, находящиеся в большом строении напротив. Покрытые ярко-красным лаком деревянные двери украшали узоры из кругов и позолоченных камелий. Подняв руку, я тихонько постучала. Но ответа не последовало, и я постучала сильнее. Подождав несколько секунд, я решилась открыть двери, ведь мне нельзя опаздывать. Внутри царила полутьма, а окна и кровать из розового дерева в дальнем углу закрывали шторы из толстой парчи. Скорее всего, принц Ливей еще спал. Я шагнула в комнату, и половица заскрипела у меня под ногами, отчего сердце быстрее забилось в груди.
— Ваше Высочество, мне приказали разбудить вас в это время. — Мой голос звучал пронзительно и неуверенно, а титул буквально повис на языке.
Вспомнив лекцию домоправителя, я опустилась на колени и согнулась пополам, пока лоб с непривычки не ударился о твердый пол.
Но в комнате все так же царила тишина. Я слегка поерзала, размышляя, как следует «почтительно» будить принца. Но тут зашуршали шторы на кровати, а затем их отдернули. Подняв голову, я встретилась взглядом с принцем. В то же мгновение жар опалил щеки, ведь на Ливее был лишь белый нижний костюм.
— Чай, — выпалила я. — Хотите чаю, Ваше Высочество?
Зевая, он приподнялся на локте, и его волосы свободно рассыпались по плечам.
— Что ты делаешь на полу? Встань. Нет необходимости мне кланяться. Когда мы впервые встретились, ты не проявила ни капли такого почтения.
— Только потому, что не знала, кто вы. Вам не следует подкрадываться к людям без предупреждения, или громких шагов, или… что там еще делают. Это очень необдуманно и неправильно с вашей стороны…
Я закрыла рот, но было уже поздно. У него талант напрашиваться на колкости.
Однако, к моему удивлению, он ухмыльнулся с довольным видом.
— Я рад, что девушка, с которой я повстречался у реки, никуда не пропала. Минуту назад ты казалось другой. Очень… почтительной.
Я так широко растянула губы, что даже зубы показались, но, думаю, это больше походило на оскал, чем на улыбку.
— Чай, Ваше Величество?
— Ах, да, пожалуйста. — Но затем на его лице что-то мелькнуло. — Можешь попросить кого-нибудь на кухне приготовить его? Не уверен, что смогу выпить твой «оригинальный» напиток еще раз.
Мне хотелось и засмеяться, и сгореть от унижения, пока я шла на кухню, вспоминая вчерашний путь. Густой и ароматный запах вырывался из кастрюль с кашей, а на сковородках шипели цзяоцзы[3] в форме полумесяца. Засмотревшись по сторонам, я едва не столкнулась со слугой, который нес дымящуюся миску супа. Он бросил грозный взгляд и уже открыл рот, чтобы отругать, но кто-то схватил меня за руку и утащил в сторону.
Это оказалась девушка в фиолетовом халате, который носили слуги на кухне, с округлым, словно яблочко, лицом и черными, собранными в пучок волосами.
— Держись от него подальше. Он считает, что лучше всех нас, потому что прислуживает императрице. — Ее янтарно-карие глаза метнулись ко мне. — Я Миньи. Ты новенькая? Что здесь делаешь? Кому прислуживаешь?
