Наконец носильщик, который тем временем перетаскивал на платформу несколько маслобоек, вернулся и предупредил ее:
— Ну вот и Макдональд едет вверх по лощине. Он — человек мрачный, но до места вас довезет, не сомневайтесь.
— Спасибо, спасибо вам большое! — повторяла Джакоба.
Когда карета остановилась у станционного строения, девушка заметила, что она очень ветхая и верх у нее в нескольких местах лопнул. Но зато лошадка в нее была запряжена крепкая.
С козел слез немолодой мужчина, который, как и говорил носильщик, имел довольно мрачный вид. Джакобе показалось, что он смотрит на нее с негодованием или презрением. И как бы в подтверждение этого владелец кареты, не скрывая своего недовольства, заявил:
— Дорога дальняя, так что обойдется вам в два фунта туда и два обратно.
Джакоба опасливо посмотрела на него. Она уже вознамерилась запротестовать, как вдруг вспомнила, что мистер Макмердок дал ей на дорогу пять фунтов. Она не потратила из этой суммы ничего.
— Я вам заплачу, мистер Макдональд, — пообещала она. — И спасибо вам за то, что вы согласились меня отвезти.
Тот не сдвинулся с места, а только молча протянул руку ладонью вверх. Поняв, что он требует оплаты вперед, Джакоба открыла сумочку, достала из кошелька соверены и отдала ему.
Макдональд не поблагодарил ее, а все так же молча повернулся, взял сундуки и поставил на переднее сиденье кареты.
Джакоба еще раз поблагодарила носильщика за доброту, а потом села на заднее сиденье, оказавшееся весьма неудобным.
Когда карета тронулась, Джакоба почувствовала, что подвеска у экипажа отвратительная. Дорога была неровная, но поначалу лошадка бежала быстро. Вскоре они начали то подниматься в гору, то спускаться вниз, при этом ехать быстро было уже невозможно. Карета то подпрыгивала на крупных камнях, то проваливалась в рытвины. Девушку бросало из стороны в сторону, и ее начало подташнивать.
Силы уже были на исходе, когда наконец вдали она увидела большой замок. Его башни, вздымавшиеся над верхушками деревьев, производили весьма внушительное впечатление.
Джакобе замок показался очень красивым, но она была слишком измучена, чтобы испытывать сильные эмоции. Утешала только мысль, что ее долгое и трудное путешествие подходит к концу.
Оставалось лишь надеяться, что никто не потребует от нее сразу же приступить к своим обязанностям. А уж если это произойдет, то ее хотя бы прежде накормят.
«Как только я поем, я почувствую себя лучше», — с оптимизмом говорила она себе.
Однако от усталости и голода у нее разболелась голова, и ей больше всего хотелось лечь и заснуть.
«Я не имею права думать только о себе, — внушала себе она. — Если его светлости нужны мои услуги, то я должна быть готова выполнять их».
Когда карета подъехала ближе к замку, Джакоба увидела, что это великолепное здание находится в отличном состоянии. Вот только размеры его превзошли все ее ожидания.
За замком проглядывало море, а при ближайшем рассмотрении оказалось, что рядом со стенами протекает река. Дальше простирались вересковые пустоши. Джакоба решила, что река должна изобиловать лососем.
«Это прекрасные, прекрасные места!» — уговаривала она себя.
Тут карета резко накренилась: колеса попали на большие камни. Джакоба испуганно вскрикнула, но, к счастью, трудности пути на этом закончились — экипаж очутился на ровной подъездной аллее.
Лошадка, которая только что шла шагом, снова побежала быстрее, а Джакоба поспешно пригладила волосы и поправила шляпку: ей хотелось произвести хорошее впечатление на своего нанимателя.
Карета остановилась у парадного входа, который выглядел очень торжественно благодаря высокому портику.
Мистер Макдональд слез с козел. Он начал доставать багаж из кареты и ставить его прямо на землю, не потрудившись сначала постучать в дверь. Джакоба вышла из кареты и решила, что должна сделать это сама.
Серебряный дверной молоток оказался большим и тяжелым. Ей пришлось напрячь все силы, чтобы поднять его и пару раз стукнуть.
Мистер Макдональд сложил ее вещи горкой и сразу же взгромоздился обратно на козлы. Она удивилась, почему он не стал дожидаться, когда ей откроют дверь, однако крикнула ему:
— Спасибо, что привезли меня сюда!
— Надо возвращаться, пока не стемнело, — проворчал он и уехал.
Джакоба снова повернулась к двери. Она собралась было снова постучать, но с облегчением услышала чьи-то шаги. Спустя мгновение дверь открылась.
На пороге стоял молодой человек. Джакоба решила, что это лакей. На нем были килт и куртка национального покроя.
Он молча уставился на Джакобу. Немного выждав, она сказала:
— Я — мисс Форд. Вы меня ждете.
Продолжая непонимающе смотреть на нее, лакей сказал с сильным шотландским акцентом:
— Сдается мне, вы не туда попали.
— Разве это не замок Мердок? — спросила Джакоба. — Мне назначена встреча с графом Килмердоком.
С этими словами она открыла сумочку и достала письмо, которое ей дал Хэмиш Макмердок.
Лакей перевел изумленный взгляд на конверт, но Джакобе показалось, что он не умеет читать.
— Будьте любезны проводить меня к его светлости, — попросила она, поняв, что лакей не отличается сообразительностью. — А мои вещи остались на улице.
Лакей посмотрел на горку багажа и, не закрывая дверь, пошел вглубь замка. Джакоба решила, что ей полагается следовать за ним, что она и сделала без всяких слов. Они прошли через большой холл, в конце которого оказалась винтовая каменная лестница.
Лакей продолжал идти вперед по широким ступеням, и Джакоба, несколько смущенная великолепием окружающей обстановки, поднялась следом за ним наверх. Б этот миг она вспомнила, как кто-то рассказывал ей, что в Шотландии лучшие помещения аристократических домов располагаются на втором этаже.
Вскоре они очутились на широкой лестничной площадке, где стены были увешаны картинами, а над огромным камином красовалась голова оленя.
Лакей открыл не парадную дверь, находившуюся слева, а прошел чуть дальше по коридору. Впереди было несколько массивных дверей, и девушке почудилось, что лакей как-то робко открыл одну из них.
Джакоба пошла впереди него, а он объявил:
— К вам леди, милорд.
Девушка оказалась в комнате, заставленной книжными стеллажами. У дальней стены с двумя высокими окнами потрескивал большой камин. Перед огнем в кресле сидел мужчина с газетой. Он явно не походил на графа, потому что был молод и темноволос, в килте с теми же цветами, что и у лакея. Его кожаная, отороченная мехом сумка — часть национального костюма, — показалась Джакобе необычайно роскошной.
