в одном лице. Любовница с ним долгое время, значит, доказывает свою нужность и преданность, отсюда жертвенность, привычка улыбаться, когда хочется плакать, и доброта к тем, кто условно «невинен» – детям, собакам, кошкам. По цветотипу должна быть похожа на жену, но без претензий на «леди».
– Мне не надо спрашивать, что такое цветотип?
– Не спрашивай, – весело разрешила Кира. – Короткая стрижка-каскад, чаще – волосы собраны в «хвостик», крашенная под блондинку. С работой самое интересное. – Кира подумала еще немного. – Руководитель-мужчина, еще хуже, если владелец фирмы, это всегда конкурент мужу. Мнение этого мужчины важно, ему желают угодить, его, в конце концов, боятся сделать недовольным или прогневать. Любовница Андрея, пусть подсознательно, но не поставит Андрея в конкурентную позицию, она доказывает, насколько он важен, демонстрирует, что с ней будет лучше, чем с женой, больше и активнее поддерживает. Поэтому работает любовница непременно на себя. Что-то женское – скорее всего, салон красоты, магазинчик или кафе.
– Володя опрашивал коллег и сослуживцев, несколько человек упоминали любовницу-парикмахершу. Чуть ли не со школьных времен, – медленно проговорил Самбуров, косясь на Киру, как на привидение. Уже не раз он становился свидетелем ее правильных выводов, казалось бы, из сплошных предположений. А привыкнуть не мог. Мурашки по телу разбегаться не переставали. – По фотографии – худая крашеная блондинка. Судя по сплетням, у нее даже ребенок от Андрея.
– О! Подходит! К ней я сама схожу. Хорошо?
Самбуров кивнул. А так как он продолжал смотреть на нее пристально, борясь с явным изумлением, Кира пояснила:
– Если к ней просто заявиться с корочкой, она много не расскажет. Скорее всего, за Андрея она на плаху взойдет, но не предаст и не вложит. А вот… если я схожу как… как… женщина, – узнаю больше… А знает она немало. Уверена, чтобы компенсировать свою вторичность в жизни Андрея, стремится быть в курсе его жизни, насколько только может.
Он остановил свой «Мерседес» рядом с машиной Киры. У крыльца УВД, как всегда, толпился народ, и Кира с Григорием сразу попадали в зону внимания, но, уповая на тонировку, Кира потерлась носом о щеку мужчины, легонько, словно крылышками бабочки, коснулась его губ:
– Пойдем вечером в «Беллини»? У них сезонное меню с клубникой.
– Куда хочешь, моя золотая.
Кира просияла и выскользнула из машины.
Глава 6
Если раньше Самбуров на ранний телефонный звонок просыпался с мыслью «Какого хрена меня будят в пять утра», то за последние полгода эта мысль сменилась на: «Какого хрена они звонят, Киру разбудят».
Впрочем, единственным человеком, который в пять утра страдал бессонницей, был его непосредственный начальник Вольцев Дмитрий Юрьевич, и просто так он не звонил.
– Вы официально в следственной группе, – сообщил он без приветствий. – Подчищайте здесь хвосты и выезжайте в Крым. На Киру Даниловну командировочные тоже выписывай. Зайди ко мне.
Вольцев отключил связь. Самбуров опустил мобильник в ворс ковра, не сводя взгляда с Киры.
Его красота спала, уткнувшись носом ему в подмышку, и даже не дрогнула, когда раздался звонок. Самбуров осторожно повернулся, устраиваясь поудобнее и наблюдая за ее безмятежным сном.
Она открыла глаза только через час и встретилась взглядом с замершим, словно античная статуя, Григорием. Он лежал, подперев рукой голову, и не сводил с нее взора.
– То-то мне мерещится, что меня солнышко пригревает, – улыбнулась Кира. – А это твой взгляд.
– Когда ты спишь, ты сопишь и чмокаешь, – Григорий потянулся к ней и поцеловал в нос. – Скидываешь одеяло и закидываешь на меня ноги.
– Ха! Хорошо хоть, по потолку не бегаю в приступе тревоги и паники, не ору и не рыдаю в припадке. Можно считать, само спокойствие и умиротворение, – засмеялась девушка.
– Ну я бы такого не допустил, – надулся Самбуров, – это же удар по моей чести и репутации. Девушка не чувствует себя в безопасности рядом со мной.
– Это тебе, Самбуров, нормальную девушку надо, а у тебя психически нездоровая. С ярко выраженным неврозом демиурга, – захихикала Кира, залезая на мужчину верхом и распластываясь на нем всем телом.
– Мне идеально подходит. Я безграмотный следак, понятия не имею, кто все эти ваши психологические звери. Поэтому люблю тебя вместе с ними. И вообще, чего я не знаю – того нет.
– Очень разумный подход! – Кира сладко потянулась. – Что сказал Вольцев?
– Ты спала! – возмутился Григорий – Сопела и чмокала!
– Спала, но услышанная информация отложилась в сознании. Есть даже такой метод запоминания. Включаешь аудио с тем, что надо запомнить, и ложишься спать. Утром – вуаля! Все знаешь! – заявила девушка.
– Наверняка все не так просто! – засомневался Самбуров, пропуская ее волосы сквозь пальцы.
– Точно! – Кира потянулась. – Есть куча нюансов.
– Он отправляет нас в Крым. Найти убийцу Андрея Родионова. Ну и устроить так, чтобы изувер не приехал в Краснодар и не покусал кого-то здесь, – сообщил подполковник.
Кира задумчиво покивала:
– А какой район? А можно на побережье и в хорошую гостиницу?
– Куда хочешь можно. Тебе для качественного мыслительного процесса обязательно нужна та гостиница, какую хочешь.
Самбуров перевернул хихикающую Киру, подмял под себя и принялся осыпать поцелуями.
С этой женщиной он просыпался по утрам счастливым. И ни один маньяк не мог этого испортить.
…Два часа спустя, в которые уложились яичница с колбасками и лучший кофе сорта «Коста-Рика Трес Милагрос», Кира поднималась по ступеням салона «Эстетик». Простенького, чистенького заведения без пафоса и очереди. Записаться к нужному мастеру Анастасии Крыловой удалось без сложностей и ожидания.
Любовница Андрея Родионова оказалась глазастой худой блондинкой с редкими волосами до плеч, постриженными каскадом. Кроме нее и молодого человека, в просторном помещении, завешенном плакатами моделей со сложносочиненными прическами, никого не оказалось. Женщина обняла юношу, которому только что закончила укладывать волосы, тот вяло сопротивлялся. Анастасия жеманничала, задрала ногу на паренька и щелкнула их в зеркало на камеру мобильника. Развязность и кривляние, нарочито сексуальные телодвижения говорили о демонстрации особой близости с молодым человеком и отчаянной попытке спрятать одиночество и ощущение женской несостоятельности.
«Парень явно родственник, – догадалась Кира. – Брат или племянник, вынужденный терпеть проявления свободного поведения у молодящейся тетушки». Худоба, которая в юности являлась подарком судьбы и возможностью есть все, что не приколочено, сейчас, в сорок, вылилась в дряблость кожи, нехватку мышечной массы и суетливую резкость в движениях. Короткие джинсовые шорты и сетчатая майка, сквозь которую просвечивал бюстгальтер, кричали о безнадежности, о последнем бое за мужское внимание.
– Мой племянник, – кокетливо сообщила мастер, наконец заметив Киру. – А то обычно спрашивают, кто это со мной. Непонятно что думают.
Анастасия растянула губы в улыбке, не обнажив зубы. Привыкла улыбаться через силу, демонстрируя радость, которой не чувствует, и скрывать жизнь, которая угнетает. Кира грустно подумала, что есть что-то безнадежное и тем пугающее в женщине, пытающейся показать, что она сильная, женщине, транслирующей: «Все о’кей, мне так классно», когда внутри поломано и
