Читаем без скачивания Рукопашный бой - Виктор Милан

Район Мурасаки оказался «деловым», с огромным количеством ресторанов и маленьких магазинчиков на первых этажах. Хотя у Кэсси не сохранилось воспоминаний о жизни в Империи Драконис, местность выглядела намного приветливее, чем она ожидала. Она считала, что жизнь в Империи Драконис намного мрачнее, и судила о ней не только по официальной пропаганде Федеративного Содружества, но и по страшным рассказам эмигрантов, среди которых ей пришлось вырасти.

Улицы выглядели широкими и чистыми, ярко светило солнце, и толпы местных жителей, высыпавших навстречу «Кабальерос» и сдерживаемых силами гражданской полиции в шлемах и с дробовиками для разгона демонстраций, выглядели доброжелательными и веселыми. Энтузиазм, с которым они приветствовали шествие наемников, возможно, специально подогревался агентами, внедренными в толпу. Это был обычный прием в Империи. Но и на самом деле, лица людей светились от счастья, вероятно, все коренилось в неистребимой любви к зрелищам.

Многие здания оказались выше самых высоких из виденных Кэсси небоскребов. Они были построены в стиле Ямато, названном в честь старого флагманского корабля адмирала Куриты во второй мировой войне на Земле. В конце двадцать девятого столетия этот стиль приобрел огромную популярность в Империи Драконис. Похожие на акульи плавники здания уступами спускались, один за другим, к огромной вертикальной стене, и их четкие плавные очертания из стекла и бетона под лучами ярко-оранжевого хашиманского солнца казались бронзовыми.

Кэсси ничему не удивлялась, потому что прочла путеводитель. Все это наряду с беглой предварительной лекцией перед высадкой Ребби Бар-Кохба, офицера штаба второго батальона и по совместительству планетолога, послужило для «Кабальерос» единственным источником информации о планете.

Этот интерес не был вызван простым любопытством. Хотя дон Карлос убеждал Кэсси, что ей предоставляется честь возглавить парад, девушка считала подобное своей рядовой работой – идти впереди полка при высадке на вражескую территорию.

«Если небоскребы подходят вплотную к фабричной территории, – подумала она, – для снайперов это будет самой удобной позицией». Сооружения казались достаточно прочными, чтобы позволить легкому или среднему роботу засесть наверху или внутри них. Будет дерьмово, если они начнут щелкать нас, как орешки.

Кэсси пока не строила предположений, кто и зачем начнет щелкать их. Но она была разведчиком, чертовски хорошим разведчиком, чтобы заранее решить, что никто не нападет на «Кабальерос» только потому, что они расположились на расстоянии многих парсеков от вонючей Периферии и еще более вонючих кланов. Хороший разведчик всегда прежде всего оценивает возможную опасность, не обращая внимания на презрительное фырканье бравых водителей роботов.

Кэсси по обыкновению намеревалась оберегать этих парней и девушек от гибели по причине их собственной неосторожности.

На дальней стороне перекрестка она заметила дорожный шлагбаум, который установили полицейские, носившие ножные и ручные латы в красно-белую полоску. «...Если мне придет в голову проломить шлагбаум, эти ребята так и брызнут наутек», – подумала мельком Кэсси.

За спиной этих козлов, раскрашенных, как пирожные из кондитерской, остановились автобус и множество компактных частных автомобилей, оставленных Друзьями-Увещевателями для перекрытия дороги. Народ Дома Куриты привык к подобным неудобствам. Пассажиры столпились впереди, чтобы поглазеть на марш гигантских, похожих на человека военных машин, они рукоплескали и что-то восхищенно кричали – всем этим заботливо руководила клака, подосланная правителем планеты Персивалем Филлингтоном, молодым графом Хашиманским.

«Ну ладно, – подумала Кэсси без всякой симпатии, – в конце концов сами устроили это представление, пусть сами и расхлебывают». Девушка свернула направо, как и было приказано, на проспект Тай-шо Далтона.

Четырехрядная улица раскинулась перед ней, плавно подводя к бронзовым воротам, показавшимся в пятистах метрах впереди, которые были пробиты в неприступных десятиметровых каменных стенах. Падающие солнечные лучи играли на резьбе, украшающей металлическую поверхность ворот, и отражались медными бликами на клубках тонкой, как бритва, проволоки на вершине стен. Кэсси охватило минутное желание лечь на руль поверх привьюченного к велосипеду М-23 и поднажать на педали со всей силой, оставшейся в ее ногах, натруженных годами скитаний по зарослям на доброй дюжине заросших колючками планет.

Но и это желание она тоже поборола. «Кабальерос», идущие сзади, знали, почему она согласилась ехать впереди. Как и сама Кэсси, они всегда повиновались дону Карлосу, выполняя его желания, не дожидаясь приказа, потому что считали полковника Камачо мозгом и духом «Кабальерос». Если им не нравилось организованное шествие, они могли поворчать, как это всегда делается в войсках. Но уроженцы юго-запада презирали велосипед. Не имело значения, что велосипед был идеальным средством передвижения для разведчика – невысокий и дающий прекрасное поле обзора, он мог проникать в такие труднодоступные места, куда даже на проворной «Крысе» не добраться. Водители роботов не понимали всех этих преимуществ. Для них велосипед символизировал ленивый городской образ жизни толстосумов, памятный по жизни на родной планете, горожан, которые всегда воротили нос от деревенщины – бандитов и голозадых индейцев, из которых и выросли потом настоящие «Кабальерос». То, что Кэсси жала на педали впереди колонны, водители роботов расценивали как урон своей чести, что им было гораздо труднее перенести, чем даже какому-нибудь грязному клановцу. Но именно водители роботов стали причиной такого решения, когда бросились, сидя в машинах, наперегонки с горы и гироскопы роботов едва удержали их машины от падения вперед.

Если подобные непокорные детишки весят по меньшей мере шестьдесят тонн – это уже не просто хулиганское поведение. Никакая специально укрепленная мостовая не выдержит такой резвой беготни. Это и стало причиной официально объявленного марша. Водители роботов в спешке на большой скорости начнут сталкиваться друг с другом и с фасадами построек, в результате чего стекло, камни и цемент обрушатся на улицы, пострадает изрядное количество зевак, наблюдающих за происходящим из нижних этажей зданий.

Подобного безобразия просто нельзя допустить. Это могло вызвать напряженность в отношениях с новым хозяином, который так или иначе не имел права жестко вести себя с ними – ведь он был из рода Куриты, хотя и отдаленной от наследной ветви. Самое худшее, что могло произойти, – это испорченная репутация дона Карлоса в Империи Драконис.

Держись, Кэсси. Ты должна подавать пример.

Итак, она ехала медленно, удерживая металлических монстров в прогулочном ритме, регулировала скорость короткими торможениями – ручным и педальным – и большей частью катилась по инерции, хотя и отличалась не лучшей дисциплиной даже в этой грубой среде воинов.

Выехав в ослепительное великолепие бульвара Дракона – широченную улицу, которая шла параллельно течению реки вдоль западной стены, окружающей фабрики, Кэсси наконец поняла, насколько огромна эта территория. Стены тянулись в обе стороны на целый километр.

Теперь девушке удалось поближе рассмотреть резьбу на металлических воротах. Справа был изображен Дракон, заключенный в круг, – символ Дома Куриты и одновременно Империи Драконис. Слева был выбит самурайский шлем со стилизованными рогами наверху, а под ним – маска мемпо с чертами лица, искаженными то ли смертельной ненавистью, то ли диким смехом откровенного безумия.

Со свистом сервомоторов и скрипом петель ворота перед Кэсси распахнулись внутрь.

За воротами по обе стороны выстроились охранные силы ХТЭ в блекло-голубой десантной форме и шлемах, штурмовые ружья они прижимали к груди руками в белых перчатках. Кэсси проехала на велосипеде между застывшими в молчании шеренгами, только теперь начиная понимать, насколько велик этот фабричный комплекс.

«Город внутри города», – пробормотал голос в крохотном микрофоне, укрепленном за ее ухом. До сих пор она не обращала внимания на болтовню, которой обменивались водители роботов. Но это был пронзительный голос капитана Кали Макдугал, нового командира роты «Бронко», которая по ошибке нажала на кнопку связи Кэсси Садорн. От этого голоса у Кэсси всегда ныл позвоночник, словно кто-то водил гвоздем по стеклу.

– Интересно, есть ли тут публичные дома? – произнес мужской голос. – Пока ничего похожего не заметил.

– Опять думаешь не тем местом, Ковбой? – спросила Макдугал.

Ковбоем прозвали младшего лейтенанта Уильяма Джеймса Пейсона за его происхождение. Среди «Кабальерос» позывные воинам присваивали только друзья по оружию. Эти короткие прозвища не всегда оказывались приличными, но были, как правило, точными.