Александр Назаренко
Кодекс с содержательно и хронологически сложной структурой, за которым в науке закрепилось название «Кодекс Гертруды», Codex Gertrudianus[101], в основе своей представляет собой иллюминированную Псалтирь позднекаролингского маюскульного письма размером 24 х 19 см. Она предназначалась для трирского архиепископа Эгберта (977–993), известного покровителя искусств, и была выполнена в прославленном скриптории швабского монастыря Райхенау[102] (этот Psalterium Egberti не следует путать с Codex Egberti – евангелиарием аналогичного происхождения[103]). Вместе с конвоем Эгбертова псалтирь занимает fol. 16v-230v нынешнего кодекса. При неизвестных обстоятельствах Псалтирь оказалась во владении семейства лотарингского (рейнского) пфальцграфа Эццо (996-1034). Уже его отец, пфальцграф Херманн (ок. 986–996), управляя обширными землями королевского фиска по Рейну и Мозелю, занял весьма влиятельное положение в период малолетства Оттона III и регентства императрицы Феофано (983–991)[104]. Оно отразилось, в частности, в женитьбе (еще при жизни Феофано) Эццо на Матильде, родной сестре Оттона III. Дочь от этого брака, Рихе(н)ца, в 1013 г. была выдана замуж за сына польского князя Болеслава I Храброго (992-1025), а именно за будущего польского короля Мешка II (1025–1034, с перерывом)[105]. В свою очередь, дочь (очевидно, старшая) Мешка и Рихе(н)цы, т. е. правнучка императора Оттона II, по имени Гертруда около 1043 г. стала супругой Изяслава, одного из старших сыновей киевского князя Ярослава Владимировича (Ярослава Мудрого) (1016–1054, с перерывом)[106], в будущем также князя киевского (1054–1078, с перерывами). В связи ли с браком, в качестве благословения матери, или после смерти последней в 1063 г.[107] Эгбертова псалтирь оказалась в руках Гертруды.
Именно в это время вокруг Псалтири и складывается кодекс, получивший название по имени ее новой владелицы. Были добавлены fol. 2r-15v и 231r-232v, а также появились многочисленные приписки молитвенного содержания не только на оставшихся чистыми листах Псалтири (обычно на оборотах миниатюр, занимавших всю страницу), но и на ее полях – так называемый «молитвенник Гертруды». Добавленные листы были приплетены к Псалтири – быть может, уже после смерти Гертруды, вследствие чего и в изначальном, трирском, конвое Псалтири, и в листах Гертруды заметны отдельные утраты. Нынешний вид Codex Gertrudianus приобрел в результате повторных, позднейших переплетений[108].
Среди добавлений имеются пять высококачественных миниатюр во весь лист византийско-русского происхождения[109], в том числе с изображениями сына Гертруды, волынского и Туровского князя Ярополка Изяславича (1078–1086/7), а также самой княгини. И в молитвах Гертруды, многие из которых носят не формулярный, а личный, авторский характер, многократно упоминаются крещальное имя Ярополка – Петр, его Гертруда не раз называет своим «единственным сыном» («unicus filius meus»)[110], и имя владелицы молитвенника «недостойной рабы» Божией Гертруды[111].
Это свидетельство источника, достоверность которого не может подвергаться сомнению, принято толковать фигурально: unicus будто бы означает «единственный» в смысле эмоционального предпочтения. Причина тому понятна: ведь у Изяслава Ярославича, помимо Ярополка, имелось еще двое сыновей – Мстислав, правда, рано, в 1069 г., умерший[112], и Святополк, родившийся в 1050 г.[113] (т. е. заведомо уже после замужества Гертруды) и занимавший киевский стол в 1093–1113 гг. Учитывая, что Гертруда была жива еще, по крайней мере, в 1085 г., когда, оставленная в Луцке бежавшим в Польшу Ярополком, попала вместе с невесткой в плен к Владимиру Всеволодовичу Мономаху[114], то предположение о втором браке Изяслава исключается. В таком случае летописное сообщение о смерти 4 января 1108 г. «Святополчей матери»[115] приходится относить именно к Гертруде.
Вместе с тем нам уже приходилось обращать внимание на тот замечательный факт, что эта традиционная генеалогия ведет к необходимости мириться с недопустимо близкородственным характером всех трех хорошо известных брачных союзов потомства Святополка Изяславича: Ярослава Святополчича – с дочерью венгерского короля Ласло I (1077–1095), Сбыславы Святополковны – с польским князем Болеславом III (1002–1038) и Передславы Святополковны – с венгерским герцогом Альмошем (ум. 1123). В совокупности с показанием молитвенника Гертруды это дало нам основание сформулировать гипотезу о внебрачном происхождении Святополка[116]. Однако в историографии продолжает господствовать убеждение, что Святополк был сыном Гертруды – просто не столь любимым, как Ярополк[117].
Отнюдь не ставя перед собой в настоящей работе задачу окончательно разрешить этот внешне крохоборческий спор, займемся несколько иным, более общим, хотя по сути тоже родословно-династическим, вопросом о судьбе Codex Getrudianus после Гертруды. Какой путь и по каким причинам проделала рукопись, покинув Киев, чтобы в конце концов водвориться в соборном капитуле Чивидале? Данные для суждений на сей счет, как ни удивительно, есть, и содержатся они в самом кодексе Гертруды, а именно в начальной его части (fol. lr-4v), которая представляет собой краткий латинский месяцеслов на весь год. В этом календаре, изготовленном скорее всего несколько прежде 1071 г.[118] и несомненно для Гертруды, есть известное количество более поздних некрологических записей. В совокупности они способны не только пролить свет на личности владельцев кодекса в «послегертрудианский» период, но и уточнить время смерти Гертруды, которая, оказывается, ушла из жизни на 20 с лишним лет раньше «матери Святополчей»; тем самым обретался бы и еще один аргумент в пользу нашей гипотезы о происхождении Святополка Изяславича.
* * *
Из мемориальной записи на fol. 9 г кодекса Гертруды явствует, что «почтеннейшему собранию фриульских каноников», т. е. в Чивидале, место своего нынешнего хранения, он был передан в 1229 г. Елизаветой, вдовой тюрингенского ландграфа Людвига IV (1217–1227), дочерью венгерского короля Эндре (Андрея) II (1205–1235), по просьбе ее дяди – аквилейского патриарха Бертольда (1218–1251) – в знак «восхищения их усердием в молитвах в соединении с превеликим благочестием»[119].
Действительно, первой супругой Эндре II и матерью Елизаветы, вошедшей в историю как св. Елизавета Тюрингенская (ум. 1231), была Гертруда, сестра патриарха Бертольда; оба они, являясь отпрысками меранского герцога Бертольда (до 1181–1204), принадлежали к известному западнобаварскому роду графов Андекс-Дисен[120]. Благодаря записи о вкладе св. Елизаветы Тюрингенской становится известен финал этой истории, остальные же ее этапы приходится реконструировать. Путеводной нитью при такой реконструкции служат, как сказано, некрологические заметки при имеющемся в кодексе календаре, к которым с должным вниманием отнесся уже Г. Зауерланд, один из соавторов первого научного издания Codex Gertrudianus и комментария к нему[121]; его наблюдения прочно вошли в историографию и почти без поправок воспроизводились позднейшими комментаторами.
В связи с андекс-дисенским происхождением матери последней владелицы кодекса (перед водворением его во Фриуле) обращает на себя внимание группа имен, несомненно относящихся к представителям этого семейства. Их по меньшей мере три. Под 6 сентября читается: «Sophia ofbiit]»[122], а под 11 декабря – «Ворро comes ofbiit]»[123]. Путем сопоставления этих данных с записями под теми же днями в синодике Дисенского монастыря – «Sophia comitissa obiit, fundatrix huius loci» («Преставилась графиня София, основательница этой обители»)[124] и «Рорро comes obiit, sepultus Constantinopoli, filius Bertholdi comitis, fundatoris nostri» («Преставился граф Поппо, погребен в Константинополе, сын графа Бертольда, нашего основателя»)[125] – выясняется, что речь идет о Софии, жене андекс-дисенского графа Бертольда I (ум. 1151), одного из основателей монастыря и деда упомянутого выше меранского герцога Бертольда (Бертольда III в череде андекс-дисенских Бертольдов)[126], а также о сыне Бертольда I и Софии андекс-дисенском графе Поппо, который и в самом деле скончался в 1148 г., во время Второго крестового похода, и похоронен в византийской столице[127]. Эти две записи, вращающиеся вокруг персоны графа Бертольда I, дают право уверенно идентифицировать графа Бертольда, чья память в календаре Codex Gertrudianus значится под 29 июня, днем памяти свв. апостолов Петра и Павла («Berhtold cofmes]»[128]), как именно Бертольда I, смерть которого в дисенском синодике отмечена под 27 июня (расхождения в один-три дня в помянниках встречаются нередко): «Berhtoldus comes, fundator huius loci, post conversus nostre congregationis frater obiit» («Преставился граф Бертольд, основатель этой обители, затем, по пострижении, брат нашего монастыря»)[129].
