Превозмогая осознание ужаса столь обыденно и почти безмолвно произошедшей катастрофы и повинуясь высшим, усвоенным на уровне рефлекса велениям служебного долга, люди на мостике “Ростислава” действовали без малейшего промедления. Мгновенно прозвучали все нужные команды, и вот уже мрак и тишину ночи разорвали два сигнальных пушечных выстрела, включились ходовые огни, полетели за борт спасательные буйки, к талям дежурных вельботов и рабочего катера бросились вахтенные смены гребцов.
Лучи прожекторов пытались нащупать место катастрофы. Шлюпки, отвалив от борта, начали поиск людей с подводной лодки. Спасти удалось лишь одного человека. Им был подобранный шестеркой с “Памяти Меркурия” (он оказался ближе всех к месту катастрофы) мичман Аквилов. Во время атаки, выполнявшейся в полуподводном положении, он стоял на крыше рубки, откуда и командовал через временную переговорную трубу. Таранный удар отбросил мичмана далеко в сторону от лодки, и он чудом не попал под винты “Ростислава”. Иная судьба была уготована остальным. Запертые в отсеках (рубочный люк также был задраен), оглушенные страшным ударом и захлебнувшиеся в мгновенно поглотившей их морской пучине, люди должны были погибать мученической смертью.
Всю ночь “Ростислав” – невольный виновник катастрофы – оставался у места гибели лодки. Люди не могли расстаться с надеждой, что кто-то, может быть, уцелел в отсеке и дышит остатками сохранившегося воздуха. Ведь воздух был и в резервуарах торпед… Все торопили время, ожидая рассвет и помощь из Севастополя. Огромный корабль, сосредоточие всех технических и научных свершений человечества, был бессилен что-либо сделать для спасения людей на затонувшей лодке.
Сколько еще произошло с того времени драматических или нелепых, леденящих душу катастроф, и во всем, что о них известно, однообразно повторяется одна ужасающая деталь-все боевые корабли, сколько бы ни были для своего времени совершенны и как бы скоро ни подоспели они к месту катастрофы – все они одинаково бессильны помочь спасению людей с затонувшей подводной лодки. И сколько бы ни изощрялся ум человека, придумывая новые средства спасения людей из-под воды – а их немало (сигнальные буи с телефоном, тубусы в отсеках, индивидуальные дыхательные аппараты, шлюзовые и всплывающие камеры, спасательные колокола и самоходные подводные аппараты) – как правило, все они лишь представляют подводнику дополнительный шанс спасения самостоятельно или – в редких случаях – с помощью специальных уникальных судов. Обычные же надводные корабли и сегодня также не могут помочь спасению людей из-под воды, как не мог сделать это и “Ростислав” в 1909 г.
И все же в условиях того времени было сделано почти невозможное. Еще до подхода спасательных средств из порта гребные барказ и рабочий катер “Ростислава” тяжелым пеньковым тралом захватили на грунте лодку, штурман секстантом определил ее точное место, и на грунт в глубину ушел вызвавшийся добровольцем (57-м глубина гибели лодки превосходила все допустимые тогда нормативы) водолазный унтер-офицер “Ростислава” Конон Кучма. 22 минуты он с риском для жизни обследовал опутанную тралом лодку и подтвердил худшие предположения – все 20 человек экипажа и возглавлявший выход “Камбалы” начальник отряда капитан 2 ранга Н.М. Белкин – погибли.
На “Ростиславе” во время большой приборки
Одинокий (отряд ушел в Севастополь с рассветом), словно оставленный среди моря для покаяния и будто еще надеявшийся вернуть к жизни погубленную лодку, почти двое суток нес “Ростислав” на Инкермаиском створе свою скорбную вахту. С его помощью точно обвеховали район гибели, организовали систематические спуски доставленных из Севастополя портовых водолазов и первые подготовительные работы по подъему лодки. В корабельном лазарете пытались (но, увы, безуспешно) вернуть к жизни не выдержавшего на глубине предельных нагрузок водолаза с учебного судна “Березань” Ефима Бочкаленко.
Днем 31 мая на “Ростислав” вернулся содействовавший спасательным работам начальник Черноморского отряда контр-адмирал B.C. Сарнавский, и под его флагом корабль ушел в Севастополь.
Несчастливый для флота 1909 год (в августе едва не утонула два часа боровшаяся за живучесть подлодка “Лосось”) потребовал жертв и от “Ростислава” – в июне на Тендровском рейде шквалом опрокинуло шестерку № 1. Несколько дней водолазы “Ростислава”, “Пантелеймона” и “Трех Святителей” обшаривали дно бухты в поисках тел трех утонувших матросов. Здесь же на рейде, приспустив кормовые флаги, отслужили панихиду по погибшим.
В действиях командира “Ростислава” капитана 1 ранга А.Д. Сапсая суд никаких упущений или нарушений правил кораблевождения не обнаружил. Лодка, затонувшая на глубине 56 м, была поднята, и памятником над первой могилой черноморских подводников стала сохранившаяся до наших дней на севастопольском городском кладбище стальная рубка, снятая с “Камбалы”.
В 1910 г. “Ростислав”, “Пантелеймон” и “Три Святителя” образовали бригаду линейных кораблей действующего флота Черного моря. К бригаде был причислен крейсер “Кагул” (бывший “Очаков”). Беспримерно ограниченный состав флота (прежние броненосцы устарели окончательно, а новые еще достраивались) приходилось восполнять интенсивной как никогда боевой подготовкой. В обучении на кораблях в центре внимания становились постоянные тренировки в меткости и скорости (этот показатель в доцусимском флоте в отчетах даже не фигурировал) стрельбы, в бригадных стрельбах – искусство массирования огня по цели, в плаваниях – эволюционные упражнения и маневры с обозначенным противником.
Эскадренный броненосец “Ростислаа” (Сведения о кораблях, опубликованные в английском справочнике “JANE’S FIGHTING SHIPS". 1909 г.)
Одновременно, хотя и с постоянными задержками из-за нехватки средств осуществлялась разработанная еще в 1909 г. программа широкого технического перевооружения флота. Старые корабли насыщались новыми приборами и устройствами. Среди них – зарядные станки для отработки скоростных навыков заряжания орудия, отмечатели и упредители А.Н. Крылова для тренировок в точности наводки орудий и умение стрелять при качке, усовершенствованные оптические прицелы и дальномеры с увеличенной до 9 футов базой, “звучащие” радиостанции, перископные прицелы вместо рубок башенных командиров. Более быстродействующие затворы орудий, принципиально новая система управления артиллерийским огнем (система “совмещения стрелок”), раздельное наведение орудий с соответствующим добавлением в орудийный расчет специального установщика прицела.
Было покончено наконец с крайней, рассеивавшей внимание и, конечно, влиявшей на точность доцусимской стрельбы перегрузкой стреляющего комендора, от которого, как говорили офицеры, требовалось тогда две головы и три руки. На “Ростиславе” эти работы все же не были первоочередными – министерству, от которого требовали реформ и сокращения бюджета, хватало забот с более мощными кораблями.
Сохранялась на корабле и перегрузка, факт которой МТК своим журналом от 3 января 1909 г. пришлось признать официально: начисленные вознаграждения трюмному механику, который поднял вопрос, было предписано производить по штатам 10000-тонного (а не 8880 т) водоизмещения.
Важным средством повышения боеспособности корабля стали разработанные в 1909 г. таблицы непотопляемости (борьбу за внедрение их на флоте А.Н. Крылов, встречая противодействие со стороны Главного инспектора кораблестроения Н.Е. Кутейникова, вел с 1901 г. Понадобилась трагедия Цусимы, чтобы окончательно возобладал главный принцип непотопляемости – не бесцельное противоборство водоотливных насосов с заполнившей отсек водой, а контрзатопление отсеков на противоположном борту. И только выровняв корабль и заделав пробоины, можно было удалять воду из затопленных отсеков.
Так, по расчетам корабельного инженера полковника И.Е. Егорова, даже при минном взрыве около 54 шпангоута по правому борту корабль могло спасти немедленное открытие двери в диаметральной переборке котельного отделения, чем затопив смежное отделение крен с 29,14° уменьшался до 14,84°. Его в свою очередь можно было затем устранить затоплением соответственно оборудованных креновых отсеков.
“Ростислав” в Севастополе
Действуя умело и энергично, справиться можно было и с последствиями пробоины в небронированном борту в носовой части (от такой пробоины в Цусимском бою погиб обладавший большим запасом плавучести броненосец “Ослябя”). Приняв (вместе с мерами по контрзатоплению) до 1000 т воды, корабль садился носом почти на 2 м сверх нормативной осадки, но сохранял остойчивость и управляемость.
