Лешка, подумав, вырвал деньги из ее рук:
– Ладно, гульну хоть напоследок. Не для твоей радости уеду – слышишь! – а для своего удовольствия.
– Давай, давай! Главное, чтоб ты надолго, а еще лучше навсегда. Слышь, я тебе в любой час готова отдать последние деньги, лишь бы ты в краях наших больше не появлялся, подонок!
Леша рванул от Серафимы, пугливо оборачиваясь. А она ему вслед посмотрела презрительно да улыбнулась – ее победа.
Мария Ивановна и Витя провожали на вокзале Симу с Ванечкой в Москву.
Виктор и не глядел на семью, курил в сторонке. Проводить, называется, пришел!
– Осторожнее там будь, Москва все же! – беспокоилась учительница.
– А вы за Витей приглядите! Если что – телеграфируйте сразу, – попросила Сима тихо.
– Будь спокойна!
– Все, пора! Вить! – окликнула Сима мужа. – Подойди хоть, поцелую.
– Чё целоваться-то? – зло отвернулся он от Симы.
– Так ведь прощаемся!
– Прощаемся, ага… На Луну, что ль, летишь?
– Зорин, ну у тебя совести никакой! – возмутилась Мария Ивановна. – Поцелуй жену-то на прощание!
– Марь Иванна, может, мне еще «Капитанскую дочку» прочитать? – съехидничал Зорин.
– Поздно, Зорин. Ушел твой поезд! – зло констатировала учительница.
– Ой, поезд, пора. Все! – Сима кинулась к вагону, потом остановилась, сама подошла к Витьке, смачно чмокнула его в щеку…
Он поморщился:
– Давай уже… Вон поезд сейчас двинется!
– Ну, бывай, Вить. Я как приеду – напишу!
– Глядеть буду в оба! Не волнуйся! – Мария Ивановна крепко прижала к себе Симу на прощание, а потом долго махала ей вслед, украдкой вытирая слезу.
А Зорин даже не обернулся вслед уезжающим.
Так и курил на перроне. А как поезд отправился, зашагал восвояси.
Сима поехала на поезде в Москву. Ира на автобусе из города в деревню, к маме на побывку.
Из окна видна дорога, тронутые желтизной лесополосы, домишки дальних деревенек. И река.
Ира в окно не смотрела. Смотрела в зеркальце, что достала из сумочки. Вот тушью реснички подвела. Вот помадой ротик подкрасила.
Женщина рядом глядела на нее с интересом – угадывает вроде, кто это, а вот до конца признать не может. А Ира все продолжает краситься.
– Я извиняюсь, ты не Веры Долговой дочка будешь? – решилась спросить соседка.
– Вам-то что? – с вызовом бросила Ира.
– Похожая очень. Только… совсем городская.
– А что вы хотели? Пять лет уже в городе живу.
– Вон оно как! Время-то быстро летит. Ты как, мамку навестить или какие другие дела у нас?
Ира хитренько улыбнулась:
– А это поглядим!
Поезд мчался в чистом поле. Колеса стучали по рельсам. Сима налила в стакан кипятку и возвращалась в свое купе. Ванечка заливался плачем – один он и минуты сидеть не привык! Сима торопилась… Торопилась – растянулась на ковровой дорожке посреди вагона, кипяток разлила, стакан разбила…
Толстая проводница выскочила из купе:
– Да мало того, что ты с ребенком больным, который орет громче паровоза, так ты еще и выпила, видать, ровно ходить не умеешь, всю посуду перебила! – заорала проводница.
Сима встала и смело пошла ей навстречу, как танк.
– Это ты где же видела, что я с ребенком пила? Совсем мозгов не имеешь, а?
Она так грозно наехала на проводницу, что та попятилась назад.
– Да я ж ничего, я так…
Из купе выглянула женщина с Ванечкой. Это была Полина, попутчица, миловидная дама, интеллигентная, лет сорока:
– Сима, да перестаньте вы выяснять с ней отношения! Ванечка вон плачет! Мне кажется, он голодный!
– Ой, бегу! – очнулась Сима.
В купе она покормила сына.
– Вот так, мой хороший, вот так! Я же его, Полина Сергеевна, до двух лет грудью баловала.
– Что же он у тебя такой худенький? – удивилась попутчица.
– Да ведь мы, Полина Сергеевна, в Москву лечиться едем… Не хотела говорить… Сердце у него слабое. Направили нас к кардиохирургу. Красин, кажется, фамилия его…
– Красин? Вы не ошиблись? – удивилась Полина.
– Нет. Точно Красин. Я ж три года пороги обивала, чтобы к нему направление получить.
– Видите ли, Сима, Красин – мировое светило. Не так давно я делала с ним интервью, я ведь журналист. Он такая величина, что вряд ли будет оперировать сам вашего сына. Хотя… Руки у него действительно золотые. И я удивляюсь, как в этой неразберихе он не двинул за кордон – сейчас ведь все уезжают. А его там наверняка ждут с распростертыми объятиями! – поделилась информацией женщина. – Вы точно верите, что попадете именно к нему, а не просто в его клинику?
– Ну да! К нему именно! А он, если хороший человек, ни в какую заграницу не уедет. Знаете, как говорят: где родился, там и сгодился. Он нам тут нужен, светило-то!
– Я мало с ним общалась, но мне кажется, что человек он действительно очень хороший! – улыбнулась Полина. – Да, вашему Ванечке хорошо бы попасть именно к нему!
Здание детской больницы, в которой работал Красин, было уже стареньким и давно нуждалось в ремонте.
К счастью для доктора, недавно городские власти приняли решение строить новые корпуса, почти в самом центре. Красин очень радовался этому. И мысленно готовился к переезду. Будут новые операционные, будут палаты у детей большие и светлые…
Для этого придется потрудиться, но ведь оно того стоит!
Красину недавно исполнилось пятьдесят. Поджарый, даже скорее худоватый мужчина с необыкновенными горящими голубыми глазами. В них всегда светилась решительность и четкое знание того, чего хочет доктор.
Вот к этому доктору и ехала Сима.
В приемной Красина раздался звонок. Секретарша взяла трубку:
– Приемная Красина, слушаю…
Грубый мужской голос прохрипел ей в ответ:
– Шефа позови к телефону, и немедленно.
– Извольте не разговаривать в таком тоне. Николай Николаевич занят, – разозлилась секретарша на хама.
– Подожди трубку класть. Для общего развития: зовут тебя Людмила, лет тебе тридцать шесть. Сын у тебя единственный, ученик шестого А класса школы номер шестьдесят восемь, Дима Арефьев. С мужем ты в разводе. А если шефа к телефону тотчас не пригласишь – сына твоего быстро найдем и проведаем… Шефу трубку! Живо!
Испуганная женщина, бледнея от слова к слову, глухо прохрипела:
– Хорошо… Сейчас…
Она открыла дверь кабинета шефа:
– Там вас… Пожалуйста, трубку возьмите!
– Из министерства? Я же просил не соединять ни с кем! – отрезал Красин.
– Николай Николаевич, умоляю! – почти прорыдала секретарша.
Красин посмотрел на нее удивленно, трубку поднес к уху:
– Да, слушаю!
Знакомый уже голос приветствовал Красина фамильярно:
– Ну, здорово, док!
– Кто это?
– А я думал – догадаешься!
– У меня очень мало времени, не морочьте мне голову, – почти прокричал доктор.
– О голове печемся? Это правильно. Нас тоже интересует ваша голова, Николай Николаевич.
– В каком смысле?
– В самом прямом! Плохо будет твоей голове, док, очень плохо!
– Не прекратите угроз, немедленно обращусь в милицию! – Красин был не из пугливых. – Что вам нужно?
– Брось пугать! Ты просто не успеешь этого сделать! Повидаться бы надо, профессор. Завтра в семь в ресторане «Золотое руно», это рядом с твоей клиникой. Приведешь хвоста – тебе не жить. Понял?
Из трубки послышались гудки. Красин от злости сжал челюсти.
Ему сразу стало ясно – это рэкет. И не просто вымогатели денег. Людей, которые звонили ему, интересует земля в центре, предназначенная под его новую клинику. Она безумно дорогая. И она очень нужна этим бандитам…
В купе Полина и Сима пили чай. Ванечка мирно спал рядом.
– Вы, Сима, смелая девушка. Только одно я вам скажу как женщина женщине: одной любовью вы долго человека не удержите. У вас должно быть в жизни дело, свое дело, которое не предаст вас никогда. Муж может уйти. Сын, дай ему Бог здоровья, вырастет и будет жить своей жизнью. А для себя что? – спрашивала Полина.
– Я про это думала. Только не знаю, удастся ли, – вздохнула Сима.
– Что?
– Лошадей хотела бы разводить: это мое. Отец мой конюхом был да меня с детства к лошадкам приучил. В грузовике он разбился, давно, вместе с мамой… А теперь у нас в колхозе и лошадей-то не держат. Я ведь потому и на ветеринара пошла, учусь заочно, – улыбнулась Сима, – о лошадях-то я с детства мечтаю…
– У меня друг – владелец крупного конного клуба в Москве, – вспомнила Полина. – Если начнете свое дело – помогу. А пока у вас главная забота – Ваньку на ноги поставить! И вот что, – решительно заявила она, – в Москве никаких гостиниц, остановитесь у меня!
– Неудобно как-то, Полина Сергеевна, – засмущалась Серафима, – чего мы теснить вас станем?
– Очень даже удобно. У меня, Сима, муж умер семь лет назад. Ну а детьми мы обзавестись не успели. Так что спасает меня одно – мое дело, которое я очень люблю. Ну и люди хорошие. А их тоже немало. Квартира большая, не стесните. А помочь вам мне очень хочется!
