Читаем без скачивания Когда красное становится черным - Цю Сяолун

Они оба были учащимися «школы 7 мая», но имели разный политический статус. Ян, с его правосторонними взглядами и с серьезными проблемами в прошлом, был на дне. Инь, из хунвейбинов, с ее «мелкими ошибками» во время Великой революции, была назначена старшей в группу людей, в которой находился Ян, и осуществляла контроль над ними.

В то время даже в «школе 7 мая» некоторые все еще верили председателю Мао. Хорошо известный поэт, следуя последним указаниям председателя Мао, в запале написал, что лучшее лекарство от бессонницы, которой он страдал, – физический труд на полях. Некоторые были разочарованы, однако шли вперед, следуя многочисленным и новейшим документам партии с наставлениями председателя Мао. После дня напряженного труда кто-то начинал задумываться. Следуя теории, после успешного перевоспитания тяжелым физическим трудом и политической работой над собой, все окончившие школу должны были пойти на новую работу. Но спустя полтора года они поняли, что о них забыли. Казалось, что им никогда не разрешат вернуться в город, несмотря на то что они уже больше не участвуют в революции.

Инь тоже знала, о чем поразмышлять. Будучи больше не уверенной в правильности своих действий, возглавляя хунвейбинов, она поняла, что Мао просто использовал ее. Она попыталась задуматься о будущем и поняла, что с ее прошлым у нее не может быть будущего. Если бы она когда-нибудь вернулась в институт, то не смогла бы стать преподавателем политологии. Она больше нигде не могла вести политические дискуссии.

Потом она стала замечать Яна. Он работал помощником на кухне. Эта работа не была обременительной. Ян собирал дрова, варил рис с овощами и мыл посуду. За кухню отвечал повар из местных крестьян. Так что на кухне в перерыве между едой у него было время читать книжки, в том числе английские, и также делать записи.

Членам школы вообще не разрешалось читать ничего, кроме работ председателя Мао и политических брошюр. Но в позапрошлом году произошло необычное событие. В газете «Жэньминь жибао» опубликовали два новых стихотворения председателя Мао, нуждавшиеся в переводе на английский язык.

В бюро переводов при Центральном комитете компартии в Пекине кто-то вспомнил о Яне и отозвался о нем одобрительно. Следовало перевести одно особенно сложное выражение, которое звучало так: «Не пукать». Это было именно то, о чем писал Мао, но официальные переводчики забеспокоились из-за его вульгарности. Но Ян нашел ссылку на это выражение в словаре жаргона, чтобы успокоить их умы. После этого случая он получил особое разрешение на чтение английских книг. Руководство школы пришло к выводу, что в будущем возможно назначение его на другую работу.

Но Ян внезапно заболел. Из-за скудного питания и тяжелой работы у него начался грипп, который потом перешел в тяжелую форму пневмонии.

Многие люди из группы были старыми и больными. Они были докторами наук по физике и философии и едва-едва могли заботиться о себе. Больницы поблизости не было, только лечебница с фельдшерицей. Ее классовое положение было таким же, как у крестьян, она весь день работала на рисовом поле, считалась «босоногим врачом» и не имела серьезного медицинского опыта. Поэтому, будучи главой «красных охранников», Инь взяла на себя ответственность заботиться о нем. Она стала работать на кухне, где трудился Ян, готовила еду для всех и отдельно для него. Инь позаботилась о том, чтобы из Пекина привезли антибиотики. После его выздоровления она продолжала ему помогать всеми возможными способами, используя свою маленькую власть в «школе 7 мая».

Со временем она сама начала заниматься изучением английского языка, иногда советуясь с Яном. В Китай с визитом приехал президент Никсон. На одной государственной радиостанции стартовала программа изучения английского языка. Изучение людьми английского языка больше не считалось политически некорректным, хотя это было достаточно необычным для учащихся школы, где на первом месте было «промывание мозгов».

Поползли слухи о том, что Инь навещает Яна. И действительно, она, несмотря на доставляемое неудобство соседям, навещала его довольно часто. Комната в общежитии была маленькой и тесной, с тремя двухъярусными кроватями. Когда она приходила и садилась, чтобы поговорить с Яном, другие пятеро соседей по комнате чувствовали, что должны уйти и где-то гулять на холоде, потому что сразу догадывались, что «занятия английским» всего лишь предлог. Они больше говорили о другом, нежели о ее проблемах с английским. Глядя в английские книжки, лежащие на столе, они держались за руки под столом.

Она могла начать с весьма туманного замечания о том, что знание английского языка когда-нибудь может пригодиться даже такому бесправному человеку, как Ян, и ее занятия с ним вселяют в нее новую надежду.

Они занимались не только языком, но также и литературой, хотя в школе было невозможно достать учебники. В качестве учебного пособия Яну приходилось использовать романы и поэмы. Инь насыщала свои студенческие годы политической деятельностью. В аудитории она получала мало знаний. А от него она впитывала все, что не смогла получить ранее. Читая английский роман «Случайная жатва», она запомнила цитату: «Моя жизнь началась с тобой, и мое будущее продолжается с тобой – больше ничего». Она повторила это Яну с дрожащими слезинками на глазах.

В эпиграфе романа «По ком звонит колокол», который Ян переводил, она прочитала абзац: «Нет человека, который был бы как остров сам по себе; каждый человек – кусочек континента, часть основного… Смерть каждого человека умаляет и меня, потому что я вовлечен в человечество. И поэтому никогда не узнаешь, по ком звонит колокол; он звонит по тебе». Ян сказал, что это цитата Джона Донна, который в восхитительной любовной поэме сравнил расставшихся влюбленных с двумя точками предела.

В короткой истории О. Генри она прочла, что смысл жизни заключается в одиноком листочке, нарисованном на стене, и, когда Ян сравнил себя с тем листочком, она остановила его, закрывая ему рот рукой.

Это был момент, когда она поняла, что нет пути назад: она нашла ответы на все вопросы с помощью Яна. Это была страсть, которую она раньше не испытывала, страсть, наполняющая ее существование новым смыслом.

И для него роман был подтверждением его человеческих качеств, несмотря на все политические бедствия, которые свалились на него. Как в книжном сюжете, он боролся за свою любовь, за один из тех идеалов, к которому он стремился все эти годы. Он разочаровался в одном жизненном эпизоде, но сейчас его наполняла вера.

Любовь может прийти поздно, но с ее приходом ты понимаешь разницу между прошлым и настоящим.

«Школа 7 мая» располагалась в болотистой местности, в Цинпу. Поблизости не было ни библиотеки, ни какого-нибудь захудалого кинотеатра. Они не сидели в комнате, а стали в открытую гулять, держась за руки. Для влюбленных существовать – значит находиться рядом. Яну было сорок пять. Если не обращать внимания на сломанные очки, то он напоминал старого крестьянина, с грубыми чертами лица, седого как лунь, с явно выраженными признаками сутулости. Что касается Инь, тогда ей было около тридцати.

Ее не считали красавицей, но она была вдохновлена страстью и рядом с ним просто расцвела. Люди смущались, глядя на то, как она бесстыдно липла к нему.

«Его белые волосы сверкали на фоне ее розовых щек», – гласила известная цитата. Но в этом выражении был заложен негативный смысл, намек на то, что пара не подходила друг другу. Что влюбленные нашли друг в друге, конечно, дело каждого. Оба они были одиночками.

Руководство кадровой школы было недовольно. Мог разразиться политический скандал. Вместо того чтобы перевоспитываться, они влюбляются. Это было политически возмутительным. В начале семидесятых годов романтическая любовь была политическим табу. Могли подумать, что руководство школы ведет себя недостойно по отношению к председателю Мао и партии.

Они не пытались скрывать свой роман. Это доказывало, что они были слишком наивными.

Как только Пэйцинь начала листать книгу, Юй сказал:

– В восьми современных революционных пекинских операх нет женатых пар – разве что мадам Айцинь, да и то ее муж отстранен от дел. Это все политическая страсть, в этих операх отсутствуют личные чувства.

– Вот то, что я искала, – сказала Пэйцинь, усаживаясь поудобнее. – Давай я зачитаю тебе.

«Они жили в мире, где не было ничего, что они могли бы считать само собой разумеющимся. Ни веры, ни надежды, ни убежденности. Кроме его в ней и ее в нем.

После трудового дня в хлеву, позади кадровой школы, он иногда читал ей стихи на китайском, а потом на английском языке, или на грядке рисового поля, где их руки были перепачканы землей, в то время как из ветхого репродуктора раз за разом повторялись цитаты председателя Мао, а в воздухе над бесплодным полем парили черные вороны.