— Ваше величество еще молоды, а я, со своей стороны, всячески и зело поспособствую вашему здоровью, дабы ваше наследство не обрушилось на мои хилые плечи.
— Принц!
— Ну, — сказал я скромно, — пусть не совсем хилые, но у меня слишком много других дел. Не таких важных, понятно, зато неотложных, что еще хуже.
Он продолжал улыбаться, уже не только глазами, но и лицо потеплело.
— Если я могу чем-то помочь, — произнес он медленно.
Я выставил перед собой ладони.
— Ваше величество! Я просто заскочил первым к вам, как к королю и сюзерену. Со своими повидаюсь в порядке живой очереди. Думаю, уже разнеслась весть, что мое высочество вернулось. Сейчас в мои покои народу набьется, как селедок в бочку. Селедка — эта такая рыба, хотя я никогда не мог понять, чего она лезет в бочки. Так что я, с вашего позволения…
Он сказал тепло:
— Да-да, конечно. Я ценю, что вы зашли сразу ко мне.
— Это был мой долг, — ответил и добавил со значением: — Надеюсь, сэр Гангер расскажет всем, куда я сперва, а куда потом.
— Он не сэр, — поправил он, — хотя иногда подумываю… но вдруг станет работать хуже?
— Да, — согласился я, — от добра добра не ищут! Еще увидимся, ваше величество!
Он проводил меня до двери, наверняка чувствуя облегчение, словно быстро выпроводил невесть откуда неожиданно забредшую грозу с громами, молниями и конским топотом.
Глава 7
Гвардейцы то и дело распахивают двери перед военачальниками, но когда я на скаку остановил коня и бодро спрыгнул, по ступенькам навстречу мне важно спустился грузный человек в дорогой шубе, привычно распахнутой на груди, чтобы каждый видел огромную звезду, подвешенную на толстой золотой цепи. Причем в центре звезды рубин темно-багрового цвета, а на лучиках россыпь мелких бриллиантов, указывающих на высокую степень положения при дворе.
Он остановился и уставился в изумлении, а я сказал весело:
— Лорд Раймонд Меммингем?.. Рад вас видеть.
Он торопливо поклонился, все еще гибкий, несмотря на возраст, на лице изумление и некое даже потрясение, словно я неожиданным появлением нарушаю основы мироздания.
— Ваше… высочество?
Он всматривался в меня, как в выходца с того света. Привычной чопорности нет и следа, со мной не почопорничаешь, даже благообразность улетучилась, смотрит, как дитя на скелет, едва рот не открыл, что вообще-то непозволительно главному казначею короля Леопольда.
— Он самый, — ответил я с подъемом. — А что это вы не из королевских покоев? Шпионить ходили?
Он всплеснул руками.
— Ваше высочество, как можно!
— А чего?
Он сказал с поклоном:
— Некоторые действия и… меры, которые хотел бы осуществить его величество король, требуют… как бы это сказать поделикатнее, согласования с вами, ваше высочество.
— А-а, — сказал я. — Весьма! Да-да, весьма. Одобряю. Весьма разумно и мудро. Вижу, уже вовсю готовитесь встречать весну?.. Молодцы. Ненавижу весеннюю грязь…
Он вздохнул, развел руками.
— Увы, это неизбежность. Но вы, ваше высочество, вовремя подсказали насчет этих канавок. Да, так вода будет уходить сразу, а не стоять огромной безобразной лужей, покрыв весь двор.
— Да, — согласился я. — Вовремя я подсказал. Я хорош подсказывать с расстояния в сотни, если не тысячи миль!
Он сказал кротко, но с некоторым удивлением:
— Но ее высочество принцесса Аскланделла…
Он запнулся, отвел взгляд в сторону, что-то прочел на моем разом изменившемся лице.
Я сказал резко:
— Что?
— Ее высочество, — проговорил он упавшим голосом, — велели…
— Ах да, — ответил я тем же тоном, хотя внутри все ощетинилось, — ее высочество велели, но как бы это я велел, хотя ротик открывала принцесса… Конечно-конечно! Вы сейчас тоже от нее?
Он поклонился, лицо чуточку изменилось, все-таки заметил, гад, что я не весьма ликую, царедворцы на это натасканы, другие вообще при королях не выживают, ответил осторожнее:
— Я же сказал, некоторые действия и… меры, которые хотел бы осуществить в королевстве его величество король, требуют, уж простите, согласования с оккупационными властями, ваше высочество.
— Ну?
Он развел руками.
— Я вот и хочу… согласовывать.
Я проговорил медленно:
— А так как я отсутствую…
— То некоторые инструкции, — договорил он, — я получил от нее… простите, от ее высочества принцессы Аскланделлы.
Я сказал почти зло, но все еще улыбаясь:
— А не приказы?
Он затряс головой.
— Нет-нет, только советы и…
— Что?
— Пожелания, — ответил он торопливо, уже все понял, мерзавец, когда же научусь держать морду ящиком, — некоторые пожелания в различных пустяковых вопросах.
— Каких? — спросил я с нажимом.
Он ответил осторожно:
— Сказала, что неплохо бы нам завезти зерно для корма лошадей вашей армии в запас, так как вскоре часть войск покинет Сакрант…
Я стиснул челюсти и проговорил с той же застывшей улыбкой:
— Ну, это не совсем то, что канавки прокопать… Спасибо, сэр Раймонд! Желаю здравствовать.
Он поклонился и быстро прошел мимо, а за ним его помощники, низко опуская головы и страшась встретиться со мной взглядом.
Меня постепенно окружает народ, все смотрят с боязливым любопытством. Зайчика уже увели, Бобика не видно, явно ринулся проверять кухню, как же там только и жили без него всю зиму, а из здания выскакивают мои военачальники, мои дорогие друзья, и в сердце сразу проснулась нежность, словно я вернулся домой в счастливое детство.
Первым появился герцог Клемент, самый огромный и массивный, но то ли в самом деле умеет ускоряться, то ли был у самых дверей, следом с большим отрывом вышли Мидль и Альбрехт, а затем по мере того, как весть о прибытии принца Ричарда разносилась, выскакивали Сулливан, Палант, принц Сандорин…
Меня перехватили на ступеньках, преклонив колена и опустив головы.
Я сказал весело:
— Счастлив видеть вас, други!
Они подняли головы, я жестом велел всем встать, живо окружили меня, я обнимал, хлопал по плечам, всматривался в лица, в самом деле радостные, ликующие.
Клемент проводил взглядом спешащего в главный дворец Меммингема, кивком подозвал одного из гвардейцев.
— Гонца в лагерь, — велел он, — пусть сразу прокричит, что принц Ричард вернулся!.. Конечно же, с победой.
Я услышал, возразил:
— На этот раз побед нет…
Он прогудел мощно:
— У вас их столько, что уже не замечаете, ваше высочество!.. Ну-ка…
Он кивнул лордам, я не успел вспикнуть, как меня подхватили сильные руки и с веселыми воплями понесли к дверям. Там уже распахнули во всю ширь и держат, даже ветер не захлопнет, лица у всех восторженные и ликующие, еще бы, здесь моя армия, а в остальных зданиях и флигелях все же завоеванные и покоренные, хотя официально значатся нашими союзниками.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
