была такая роскошь, как детство, и я благодарен моим родителям за то, что они на меня никогда не давили. Никто из них никогда не думал, что я стану шеф-поваром, но если бы я захотел стать астронавтом, они бы меня так же поддержали. Они просто мечтали, чтобы я нашел свое увлечение в жизни. И мне это удалось.
Смеркается, а мы продолжаем болтать о самых разных вещах, и я не могу отделаться от мысли, насколько это сюрреалистично – сидеть в квартире Рика Оливера и беседовать о любви всей его жизни, как будто мы знаем друг друга целую вечность. Чем больше он раскрывается, тем больше я понимаю, что то, что я здесь, – неправильно. Он не пытается наладить со мной отношения, он просто выкладывает то, что, по его мнению, не может рассказать никому другому. Я просто внимательно слушаю, но каждое слово приближает меня к нему так, как он явно не рассчитывал.
– Включить боковое освещение? – спрашиваю я, чтобы отвлечь его от разговора.
– Да, снаружи темнеет, но я могу сделать это с пульта дистанционного управления. – Рука Рика ныряет под одну из подушек, и мгновение спустя включается веселая фоновая подсветка. Затем он включает какую-то музыку, и, что удивительно, это не одна из пластинок Кэти, а Сэм Смит [7]. – Я чувствую себя виноватым, бездельничая в пятницу вечером, – замечает он.
Я понимаю, что в нормальной ситуации он был бы на работе, но у Рика нет другого выбора, кроме как быть благоразумным, нравится ему это или нет.
– Думаю, пора снять этот пакет со льдом.
Рик наклоняется вперед, осторожно поднимает его и передает мне, прежде чем откинуть полотенце. Я стою и наблюдаю за ним, а он шевелит пальцами ног и кивает головой.
– Это работает. – Он осторожно проводит рукой по толстой креповой повязке, и на его лице появляется выражение облегчения. – По крайней мере, теперь я могу прикоснуться к ноге не поморщившись.
– Хорошее предзнаменование на завтра, если только за ночь не наделаешь глупостей.
– Со мной все будет в порядке. Действительно. Тебе пора идти.
Его голос звучит оптимистично, но я не могу оставить его в таком состоянии. Рик ни за что не сможет позаботиться о себе сам. Он едва может передвигаться, не говоря уже о том, чтобы принести себе воды.
– Как насчет того, чтобы я приготовила тебе что-нибудь перед уходом? – предлагаю я.
– Это очень любезно с твоей стороны, Лейни, но я могу заказать еду навынос.
– И ковылять до двери, когда ее принесут? Сейчас я что-нибудь придумаю, – уверенно отвечаю я.
– Ну, только если ты ко мне присоединишься. Мама накануне приготовила лазанью с тыквой и орехами, если ты не против, поставь ее в духовку. А если достанешь из холодильника чесночный хлеб, уверен, на двоих этого хватит. И было бы неплохо долить, – добавляет он, поднимая свой пустой бокал.
Я готовлю ужин, а мои мысли так и мечутся. Очевидно, Рик не из тех людей, которые отказываются от прекрасной возможности, но я действительно не понимаю, что в этом хорошего для журнала. Конечно, когда Рик официально объявит о своем участии в шоу, мы могли бы поместить короткую заметку в разделе новостей на веб-сайте, но если это не что-то для нас уникальное, речь будет идти о платной рекламе.
– Держи. – Возвращаясь к дивану, я наполняю стакан Рика, и он одобрительно кивает.
– Спасибо, Лейни. А теперь присядь, расслабься и послушай. Прежде всего, я хочу нарисовать тебе картину. Забудь о мрачной тьме за окном и представь, что ты стоишь среди апельсиновых и лимонных рощ, которые простираются насколько хватает глаз, и наслаждаешься чудесным андалусским солнцем…
Он начинает довольно впечатляющую рекламную кампанию, его беззаботная манера привлекает. Однако, перейдя к мельчайшим деталям, он почти не отрывает взгляда от моего лица. Он пытается скрыть этот факт, но это для него важно.
Когда еда наконец готова, разговор обрывается и я направляюсь на кухню, чтобы приготовить два подноса. Оглянувшись, я замечаю, что Рик осторожно меняет позу и опирается на руки, чтобы выпрямиться. Невольно он двигает ногой и кривится, от боли у него на мгновение перехватывает дыхание.
– С тобой все в порядке? – спрашиваю я, не в силах скрыть свое беспокойство, и он кивает:
– Да, просто неловкое движение. У меня нога затекает.
Принеся поднос, я вижу, что ему все еще неудобно и он потирает бедро, как будто его продолжает сводить судорогой.
– Послушай, может, я положу на пол пару подушек, чтобы ты мог положить на них ноги, пока ешь?
– Отличная идея, спасибо. Не думаю, что я когда-либо сидел так долго в одной позе, и у меня такое чувство, что все закостенело.
На то, чтобы привести его в порядок, уходит пара минут, но в перерывах между едой наша небольшая беседа продолжается. Отношение Рика к тому, чтобы обойти опасения Кэти, на удивление бесцеремонное. Он полон решимости добиться своего, это очевидно, поскольку он излагает такое предложение, что я сошла бы с ума, его отвергнув. И он это прекрасно понимает. И Кэти не откажется от возможности бесплатной рекламы для ресторана.
– Итак, ты готова? – спрашивает он, когда я беру у него поднос, удивленная тем, как быстро он расправился с такой щедрой порцией. – Это беспроигрышный вариант, и ты… Я имею в виду, «Высококлассная кухня» получит право на эксклюзивное освещение.
– Мне не доводилось бывать в этой области Испании, – небрежно отвечаю я.
Все внутри меня кричит «черт возьми, да!», но не мне принимать окончательное решение.
– Как думаешь, сможешь ли ты продать эту идею Томасу? – спрашивает Рик, отражая мои собственные мысли.
– Может быть. – Загружая посудомоечную машину, я пытаюсь оценить потенциальные камни преткновения, и на самом деле все сводится к бюджету. Однако Томас отчаянно нуждается в свежих идеях, так что выбор времени может обернуться в нашу пользу. Особенно если учесть, что сам Томас размышлял в русле статьи под названием «Гурман за границей». – Это, безусловно, интересное предложение.
– Что ж, в этом есть какой-то позитивный оттенок. Я выложу на iPad снимок монастыря с высоты птичьего полета, чтобы ты получила общее представление об окрестностях. Кстати, твой бокал пуст. – Рик одаривает меня обаятельной улыбкой. – Может, захватишь еще бутылку?
* * *
Когда в конце концов я смотрю на часы, я в шоке.
– Уже одиннадцать. Боже мой, я и не подозревала, что уже так поздно.
– Прости, Лейни. Ты пробыла здесь несколько часов, и это полностью моя вина, но я действительно ценю твою помощь и компанию. Я более
