в четыре и с порога наткнулся на возмущённое личико сестры.
— Где ты вчера был, Роман Николаевич, — строго спросила она, веселя брата своей напускной строгостью.
Мальчишка улыбнулся, откинул в сторону рюкзак, прошёл в комнату и развалился в кресле, не сводя взгляда с сестры.
— Рома?
— А что, Надь? Я должен отчитываться?
— Рома, где ты был? Я хочу верить, что ночи ты ещё проводишь дома.
Роман молча смотрел на сестру, а Надя волновалась всё больше. Она уходит из дома вечером и приходит только в обед. А Тоня контролирует Рому утром и вечером. Ночью Рома остаётся в квартире с мамой один. И, если он ночами где-то шляется, об этом Надя не узнает.
— Ночи я провожу дома, Надь.
— Все?
— Почти.
— Рома, ты меня с ума свести хочешь? Как я должна понимать это твоё «почти»?
Рома встал, приблизился к сестре, обошёл вокруг неё и остановился перед ней.
— Надь, я устал быть домохозяйкой. Я мою полы и посуду, убираюсь, стираю, приглядываю за мамой, даже за плиткой уже стал стоять. Кажется, что я имею право и на то, чтобы немного погулять.
— Ну, извини, что мне приходится много работать и…
— Надь, я ведь не в упрёк сказал, просто и ты пойми меня.
Девушка тяжело вздохнула. Да, брат хоть и был часто непослушным, но по дому в помощи сейчас не отказывал. С тех недавних пор, как Надя устроилась в магазин Рашидова, Рома абсолютно всю домашнюю работу взял на себя, потому что Надя физически не успевала всё делать.
— Рома, я тебе очень благодарна.
— За что? Кто тебе ещё поможет, если не я.
— Ром, просто скажи, где ты вчера был?
— Ладно. Я работу искал.
Надя удивлённо смотрела на брата.
— Работу? Рома, какая ещё работа, тебе всего четырнадцать.
— Мне скоро пятнадцать будет, Надь. Я хочу тебе помочь.
— Ты и так помогаешь. Как ты сам заметил, ты всю домашнюю работу делаешь. Я это очень ценю, но те мальчишки с которыми ты водишься…
— Я знаю, как надо общаться с теми мальчишками, Надь.
— Рома!
— Надь, не читай мне нотаций. Я и так устал. — Рома встал и отправился в свою комнату, хлопнув дверью. Надя дёрнула дверную ручку, но Рома закрылся на замок.
— Ром, открой!
Брат даже не ответил. Наде некогда было больше тратить время на все эти разговоры. Она понимала брата, он выполняет всю женскую работу по дому, вряд ли подростки его возраста занимаются таким. Но Рома её не упрекал. Надя знала, что он понимает, что им больше некому помочь, они есть друг у друга и рассчитывать им больше не на кого. Сейчас брат подрос и начинал проявлять характер, маленький мальчик, которого она ещё несколько лет тому назад водила за руку в школу, как-то незаметно подрос и стал превращаться в мужчину.
Убираясь в магазине вечером, девушка часто посматривала на часы. В десять надо закругляться и оставить себе час на дорогу, чтобы к одиннадцати быть в клубе Горяева в полной боевой готовности: одетой как требует Горяев и вообще, иметь соответствующий внешний вид.
Надю бесил острый взгляд Рашидова, направленный на неё. Рашидов молча наблюдал за ней. Кажется, что он специально стал приезжать в магазин утром и вечером, чтобы пялиться на неё.
Он приехал к девяти и всё время держался поблизости с Надей, что весьма сильно бросалось в глаза абсолютно всем.
Наде было очень неприятно, так как девушка чувствовала себя жутко неловко, замечая, как на неё недоумённо смотрит Кристина, а особенно Лиза. Девушки словно пытались понять такой странный интерес хозяина к какой-то уборщице.
Кристина ушла почти сразу после приезда хозяина, а вот Лиза хвостиком ходила за Дамиром. Надя краем уха слышала, как Лиза упрашивала его уехать вместе с ней, но Рашидов что-то ответил на счёт того, что у него впереди ещё много работы, а потом просто приказал Лизе покинуть магазин и убираться домой. Лиза, надув губы, бросила украдкой взгляд на Надю, а потом демонстративно обняла Дамира, потянулась губами к его своими губам, но мужчина резко отшатнулся, явно ведь уклоняясь от поцелуя.
Надя, наблюдая за этой сценой, отметила для себя, что у Рашидова весьма странная реакция на Лизу, как для мужчины, который питает к этой женщине глубокие чувства. Он даже не обнял её.
Впрочем, их отношения её не касаются. Если Лизе нравится быть подстилкой Рашидова, то это лишь проблемы Лизы. А у Нади и своих проблем выше крыши.
Уже половина десятого вечера. Надя справилась с поставленной задачей, успев всё убрать к этому времени.
В десять минут одиннадцатого она направилась на выход из магазина, но внезапно ей перегородил дорогу Рашидов.
Дамир и сам не знал, что он здесь забыл в это время. Но, почему-то, пришёл. В магазине они были не сами, ещё три охранника.
Дамир даже рад был, что не будет под прицелом голубых глаз Лизы. Наверное пришло время, чтобы уволить эту девчонку, ему она уже порядком надоела. Но сначала необходимо найти ей замену. Лиза была толковым консультантом, хорошо ориентировалась в товаре, клиенты её любили. Наверное это было основной причиной по которой Рашидов с ней ещё не распрощался.
Надя вопросительно посмотрела на Дамира, перекрывшего ей выход. Дамир так же не сводил с неё взгляда. Он так и не отправил Игната к Горяеву, чтобы тот разузнал всё про девчонку.
В свете того, что объявился Николай Львовский, Игнат и остальные надёжные парни были нужны Дамиру сейчас для того, чтобы собрать информацию на Льва. Эта официантка подождёт, он потом всё про неё выяснит.
Да и что выяснять? И так всё ясно. Она одна из многих красивых девочек, которая любит зарабатывать деньги, крутя задницей перед мужиками и раздвигая перед ними ноги.
— Куда-то торопишься? — процедил Дамир. Хотя прекрасно знал ответ.
— Да, я опаздываю на работу.
— И что же ты, Надюша, ночами так всё время одна шатаешься?
— Приходится.
— Я могу тебя подвезти! — предложил внезапно Дамир.
Надя удивилась. Лизе он в этом отказал, а ей предлагает… почему?
— Нет, спасибо, я на автобусе доберусь.
— Почему? Или моя тачка для тебя менее комфортная, чем затрёпанный автобус?
— Просто я так привыкла и не собираюсь менять привычки.
— Но сегодня тебе придётся их поменять.
— Почему?
— Потому что я так сказал.
— Но вы не имеете права мне указывать, — не выдержала девушка, ответив весьма резко.
— Ты на меня работаешь!
— И хорошо справляюсь со своей работой, — тут же вставила она. — Извините, но я очень спешу. — Она проскользнула
