Воздух был пропитан запахом его вожделения, темный и заманчивый, властный. От него ее соски стали крупными бусинками, грудь опухла, лоно увлажнилось. Ее рот наполнился слюной от желания попробовать его член и она замурлыкала, тихое урчание было безошибочно мольбой о большем. Всегда о большем.
Она была ненасытной, как и он, движимая такой всепоглощающей и жизненно важной любовью, она удивлялась, как она вообще могла жить без нее.
- Макс, - прошептала она, облизывая свои губы. - Ты необходим мне внутри.
Магия между ними росла, его мощная сила, укрепленная даром Знакомой. Ошейник вокруг ее шеи покалывал. Он был невидим для смертных, но для всех остальных в мире магии, он был кричащим и безошибочным символом ее принадлежности Максу. Простая черная лента, которая говорила, что она была в собственности, любима, окружена заботой, защищена. Она веками отвергала это символ подчинения, с тех пор как погиб Дариус. Затем Макс поймал ее в свои сети, и она научилась любить мольбу.
Теперь они были бестиями, которым поручались самые нежелательные задания, Совет наказывал их на каждом шагу. Трудности только укрепили их связь, сделав ее сильнее.
- Я люблю тебя, - выдохнула она, выгибаясь в попытке облегчить мучительное желание, которое поглощало ее. Ее кожа была горячей и покрытой потом, отчаянно желая ощутить его прижатое к ней тело.
Опаляющее прикосновение языка к ее торчащим соскам, заставило ее закричать от безумного желания.
- Я тоже тебя люблю, - пробормотал он, его дыхание увлажнилось у ее вновь запотевшей кожи. Она услышала, как кнут стукнулся об пол, перед тем, как его большие руки обхватили ее бедра.
- Дааа, - она тяжело сглотнула, - Да, Макс.
Как только его разгоряченное лицо уткнулось в ложбинку между ее грудями, его руки скользнули по бокам, обхватывая ее ягодицы, его пальцы мягко мяли ее. Его прикосновения были нежными и трепетными, не смотря на дикую нужду, запах которой она ощущала. Он так сильно любил ее, и этого было достаточно для того, чтобы умерить свою страсть и контролировать ее. В мире не было ничего похожего на занятие любовью с такой дикой интенсивностью и сосредоточенностью. Виктория пристрастилась к наслаждению, которое он дарил с таким мастерством.
- Трахни меня, - прошептала она сквозь сухие губы, - Боже, Макс, мне нужен твой член.
- Не сейчас, котенок. Я не закончил играть.
Она вздрогнула, когда его горячий рот сомкнулся вокруг ноющей вершинки ее груди. Задыхаясь, она извивалась в его руках.
- Будь ты проклят . . . Ты убиваешь меня.
Звуки «Boston Pops», играющих праздничные песни, лились из динамиков стерео в гостиной, смешиваясь со звуком крови, стучащей в ушах. На улице, не снижая темп, продолжал падать снег, укутывая город первозданной чистотой. Это было красиво, но обманчиво. Волосы на затылке Виктории приподнялись и тонкая струйка пота стекла по ее виску. Темная, коварная магия подстерегала их. Свист ветра стучащего в окно, доказывал это.
Мы ждем, прошептал ветер.
Насмешливый вызов Триумвирата подавал голос через бурю.
Но здесь, внутри огромной квартиры Макса она была защищена коконом желания и любви. Вместе их магия была мощной силой, которой приходилось считаться. До сих пор они были непобедимы. Но не один из демонов, с которыми они сражались, не был так близок к Источнику зла, как Триумвират.
Думай обо мне, прорычал Макс, его пальцы сжались на ее нежной коже.
Его слова эхом отозвались в ее голове, проявление глубокой душевной связи между Мастером и Знакомой. Их связь должна быть сильнее и глубже, если они хотят иметь хоть какую-то надежду на успех сегодня вечером.
Всегда, прохрипела она, обхватывая его тонкую талию, своими длинными ногами.
- Всегда, только ты.
Его сила обвила ее, приподнимая высоко в воздухе, словно поддерживая сбруей. Повязка упала с ее глаз, она заморгала, ее взгляд приспосабливался к кошачьему, ночному видению, которое позволяло ей лицезреть ее любовника во всей красе.
Макс стоял между ее раздвинутыми бедрами, его темные волосы стали влажными от пота, и прилипали к его высокомерному лицу. Его глаза были темными и горящими, кожа золотой, его мускулы стали видны от резкого сексуального напряжения.
Как только его голова опустилась, и его губы приблизились к ее трепещущему лону, глубина его желания наполнила ее разум яростным рычанием, которое заставило ее дернуться в ее оковах.
У моей прекрасной кошечки красивая киска, пропел он. Мягкая, сладкая и вкусная.
Затем, его рот был между ее ног, его язык скользил по ее скользким складкам и гладил ее набухший клитор. Она выгнулась в его руках, ее тело дрожало от восхитительных мучений.
Изумленными, слегка приоткрытыми глазами, Виктория наблюдала за тем, как прекрасный мужчина пожирал ее в беспомощном восхищении. Их любовь добавляла эротизма каждому моменту. Максу нравилось иметь ее таким образом, его так сильно притягивал ее вкус, что он ежедневно вылизывал и посасывал ее, голодное рычание вибрирующие напротив ее нежной плоти, делало его удовольствие очевидным. Его наслаждение стимулировало ее, пока не доводило до предела, разрывая на части.
Ее сила росла вместе с экстазом, которым он распоряжался с греховным мастерством, увеличивая ее, наполняя квартиру до тех пор, пока деревянные потолочные балки и палубные полы не заскрипели от усилий сдержать эту силу.
- Позволь мне прикоснуться к тебе, - умоляла она, ее руки нервно сжались и опустились в не воле . Она с легкостью могла освободить себя, но она не делала этого. Это делало ее подчинение еще более ценным для него. За это он лелеял ее, а она обожала его за то что он видел в этом ее Силу, а не слабость.
Я хочу тебя именно так.
Она задохнулась, когда его губы закружили вокруг ее клитора и он всосал его, наслаждение накатывающимися волнами проходило по ее телу. Его язык ритмично гладил твердый комочек нервов, что заставляло ее киску отчаянно сжиматься, в молчаливой мольбе быть наполненной.
- Макс . . .
Его голова наклонилась, и он выше приподнял ее, его язык толкался глубже, жестко трахая и быстро растворяясь, исследуя ее глубины.
Сильно кончая, Виктория закричала, ее спина изогнулась в тот момент, когда оргазм похитил ее зрение. Магия, словно рябь на воде, исходила из нее, вливаясь в Макса, пока его также как и ее дико трясло.
Но он не остановился.
Его губы, язык и зубы продолжали ею пировать, рычания вырывались из его горла, пока он испивал ее до дна. Шелковые занавеси его волос терлись об внутренние стороны ее бедер, добавляя подавляющий шквал нахлынувших на нее чувств. Это было бы слишком, если бы не его любовь, которая сдерживала ее от вихря и не давала сойти с ума.
