— Они так все время поют.
Ну, кто бы сомневался. И не социально активны. И поют все время мимо, нельзя ни момент подловить, ни склеить запись их нескольких. Ну вообще никак!
— Есть и третье? — тряхнула гривой волос девица-красавица.
— Есть. Я прочитала комментарии к последнему видео. В того самого злосчастного концерта.
— И что там?
— Там один из комментирующий написал о том, что ему очень жаль, что группа с уходом Сергея перестала звучать, что ушла полифония. Что они поют мимо. Его тут же обвинили в том, что он — тролль, что он оскорбляет парней. Посоветовали идти в группу к Сергею и там поливать грязью любимых исполнителей.
— И что с того?
— Ну, нападали и смешивали человека с грязью не другие фанаты. Админки групп. А во-вторых, перед тем, как такое писать, можно было бы зайти в профиль к человеку.
— И что же там такого интересного можно найти?
— Ну, например, что он состоит в группе у наших парней с момента основания группы, что он страстный фанат «Крещендо» и был на многих концертах. Что он учитель музыке сильно в возрасте.
— И что теперь делать? — раздался позади нас голос Артура.
Я развернулась. Вся четверка в полном составе находилась у входа на кухню и слушала этот разговор.
— Думать, — ответила я всем разом. И допила кофе.
Глава одиннадцатая
Если у вас нет проблем
Проверьте — есть ли у вас пульс
(С) мудрость мудрого интернета
Парни переглянулись, посоветовались.
— Мы решим этот вопрос. Скинете ссылку? — за всех ответил Лев.
Я кивнула.
— Пойдемте слушать, что получилось, — улыбнулся мне Артур. Уже нормально, без стрельбы глазами по мишеням.
Я согласно кивнула, обрадовавшись, потому как выглядел он поживее, чем вчера или даже сегодня утром.
Мы уже выходили с кухни, как нам в спину донеслось ядовитое:
— Какая идиллия!
Это Дана у нас что — обличительную речь решила произнести? Я развернулась. Любопытно-любопытно.
— Значит, как будто ничего и не было? — она поднялась. Грудь вперед, волосы назад, глаза сверкают. — Все в полном порядке?
Она обвела всех ненавидящим взглядом, особенно досталось Сергею — кто бы сомневался!
— Возвращение блудного сына прошло удачно? Погодите, его снова перемкнет — опять будете всех обзванивать, вокалиста искать. За неделю до концерта. Или ты забыл, Лева, как у тебя шарахнуло давление, когда один вас бросил, другой — загулял, потому как страдал. Третий на нервах петь не мог. А новый только глаза делает большие и красивые и судорожно учит партии и фигеет от того, что «капец, все сложно, а оно вам зачем так напрягаться?»
— Дана. Пожалуйста, — нехорошим голосом проговорил Лев.
Но девушку уже понесло:
— Ты под капельницей давно лежал? Снова захотел? Может, уже бросишь весь этот балласт никчемный? Подумаешь о себе? О своей карьере? О нас?!
— Дана!
Девушка-красавица окинула всех ненавидящим взором.
— Ты среди сборища неудачников. Один — все никак в детство не наиграется, петь соло не умеем, как и первую фразу нормально выпевать. Это не говоря уже о спазмах на любой нервяк. Правда, Иван?
Блондин побледнел. Как полотно.
— Замолчи сейчас же! — загрохотал Артур.
— О, наш герой любовник. Друга защищает. Похвально. А сам? To страдает, то пьет, то на сцене мимо орет. Да так, что фиг заглушишь.
— Прекрати, — беспомощно сказал Лев.
— Да почему? Если это правда — и вы все это знаете лучше меня. У вас же у всех абсолютный слух. Вы же слышите!
— А что ты скажешь мне? — тихим ненавидящим голосом проговорил Сергей.
— Ты… — девица подошла и провела кончиками пальцев по щеке, при этом глядя прямо в глаза Льву.
Сергей дернулся, будто по нему змея проползла.
— Ты же наш герой-любовник. С бархатным голосом, по которому тосковали все домохозяйки страны, забрасывая нас требованиями тебя вернуть. Медведь, который на сцене смотрится как бревно, нормально двигаться не может, все тупит. Предатель, который за неделю перед важным мероприятием подставил всех. Неудачник, который так ничего и не добился за год. И прибежал обратно, поджав хвост…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Сергей усмехнулся:
— Так вот что ты Леве в уши льешь? Что он только один тут талантливый? Что остальные балласт? Что Томбасов — только во вред и «Крещендо» тормозит карьеру гениального вокалиста?
— Довольно, — я вышла вперед. — С обличениями пора заканчивать.
— А то что? — девица шагнула ко мне.
— Милая, я вам позволила сеанс разоблачения черной магии только потому, что нашим солистам немного подправить корону на голове полезно. Так сказать, взгляд со стороны от тех, кто их не любит. Немного шоковой терапии. Чтобы они понимали, что не боги и тоже косячат.
Девица окинула всех нас ненавидящим взором, остановилась на Льве. Он демонстративно отвернулся. Она фыркнула — и вылетела из дома. Взревел мотор. И мы услышали жуткий хруст и крик дочери.
— Машка! — закричала я. И бросилась бежать. Нет-нет-нет!!!
Я выскочила на крыльцо и столкнулась с дочерью.
— Живая?!
Я схватила ее в объятия, ощупывала руки и ноги, плечи, спину.
— Да мамааааа! — высвободилась дочь.
Уставилась на нее, тяжело дыша.
— Я на крыльце была, — пояснила Маша. — А она увидела доску и специально на нее наехала.
— Доска… — Я без сил опустилась на ступеньку. Вот тут меня затрясло. — Доска.
Маша обняла меня:
— Маааа, да ну ее. Все же в порядке. Мам, успокойся, а…
— Простите. Я куплю новую. Я…
На Льва было жалко смотреть.
— Я сам куплю, — вдруг зло сказал Иван. — Ты в них все равно ничего не понимаешь.
— A твоя девица… — начал Артур, шагнув вперед и ткнув в товарища указательный палец.
Меня шатало. Меня колбасило. Мне надо было оппиться успокоительными и хоть как-то унять сердце, стучавшее в ушах, но… я поднялась. Подняла руку вверх и тихо проговорила:
— Стоп!
А что — у меня так класс в прыжке замирал при необходимости. И эта четверка не оказалась исключением. Они застыли и уставились на меня.
— Никаких обличительных речей. Никаких обвинений. Вообще режим радиомолчания. Даже жестами не смейте общаться друг с другом!
Но в глазах у всех четверых был мрак. Неужели этой козе удалось вот так, с наскока разрушить все, чего добились это парни. И они все-таки разбегутся. Да еще и вот так — врагами?
11-2
— У вас же мерс этот семиместный? — спросила я.
Ответом мне были изумленные взгляды. И утвердительные кивки.
— Замечательно. Мы сейчас уезжаем, — сообщила я им. — На сутки. Вот только вещи…
Я с сомнением посмотрела на них в смокингах. Мда, то место, куда я хотела их отвезти и подобный пафос. Малосовместимы. Только комаров посмешить.
— У нас есть во что переодеться, в багажнике, — верно истолковал мой взгляд Сергей.
Я кивнула. Они точно не в военном училище обучались?
— Ну, и если нас забросит судьба на необитаемый остров, мы и там продержимся, — с гордостью добавил Иван.
— И устроим пикник с гала-концертом.
— А гитара у вас есть? — живо спросила я у них.
— Может, мы на ней не играем? — уже улыбнулся Артур.
— Сергей точно играет. И мне кажется, кто-то из вас тоже. Может, и все.
— Почему я? — удивился бас.
— Вы когда нервничаете, — ответила я ему, перебираете пальцами как будто струны.
— Я показала, как. Я просто сама те же точно делала. — Остальные — как будто клавиши. А вы — нет.
— На сборы сколько? — отмер Лев.
— Полчаса. И выдвигаемся. Живее.
Я пошла наверх. Таблетки. Таблеточкииии. Моя прелесссть. Где вы? Сердце дребезжало и готовилось выскочить из груди. Увижу девицу — просто прибью, мерзавку!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Клео встретила меня горящими недовольными глазами.
— Поедем, развеемся, — сообщила я ей.
