И знаете, эта Цигейка такая забавная собачка оказалась. Мы с ней полночи проговорили. У нее, если подумать, жизнь-то — тоже собачья. Продали ее, как и меня, на рынке, а теперь этот буйный дядя Вова привез ее в Москву, чтобы срубить денег на Птичьем рынке. И еще неизвестно, в какие руки она попадет. Хорошо еще, если к таким ребятам, как мои. У меня, конечно, не всегда получается с ними общий язык найти, особенно с Андреем, но врать не буду — кормят, заботятся, вон, даже подругу попытались подыскать и не их вина, что подруга оказалась — Фенька. И так мне несчастную Цигейку стало жалко, что я обещал намекнуть ребятам, чтобы они ее у себя оставили. Потом, правда, опомнился и подумал — что я делаю? Своими руками хочу собаку в доме поселить. А потом понял! Цигейка-то — вылитая кошка! Такая же маленькая, пушистая, да и характер — ангельский! Совсем не собачий!
Утром вся компания мрачно пила чай на кухне. Света с Андреем уже поняли, что мы с Фенькой за ночь общий язык так и не нашли, поэтому Макса посадили не на самое лучшее гостевое место, и бутерброды ему никто не намазывал. К тому же, мы с Цигейкой вместе — бок о бок — лежали под стулом, так что было понятно, что Фенька в этом доме уже никому не нужна.
— Ну что, Макс, — начал трудный разговор Андрей. — Не сложилась любовь у наших детей.
Макс на всякий случай помалкивал и только кивнул головой.
— Конечно, — продолжал Андрей, — твоей вины в этом нет. Но что делать? Выпитую водку не вернешь, разбитую любовь не склеишь. Так что забирай свою Феклу, вот тебе и весь сказ. Не сложилась у них любовь.
— Ну, не сложилась, так не сложилась, — неожиданно легко согласился Макс. — Честно говоря, я вообще подозревал, что эта Фенька — полный фригид, как и ее хозяйка.
— Марина? — удивился Андрей. — Это же твоя новая жена!
— Ну да, жена, — подтвердил Макс. — Как будто бы моя новая жена не может быть полностью фригидной. Мало ли, чего в жизни не случается. Зато она готовит хорошо. А с Фенькой я надеялся, что, может, ваш Шашлык в ней какие-то чувства пробудит — ан нет, не получилось.
— Ладно, хозяева, — сказал Макс, поднимаясь из-за стола. — Спасибо за хлеб и за соль, давайте мне мою неудавшуюся любовницу, мы пошли.
Максу выдали Феньку, он ее посадил на плечо, надел ботинки и ушел. И мне показалось, что все в доме вздохнули с облегчением.
— Шашлык, — строго сказал Андрей. — Если еще раз на эту тему заорешь, отправлю на улицу, чтобы ты сам себе подругу искал. Я больше твоими подругами не занимаюсь.
То же мне, испугал. Да я-то — с радостью! Просто никто мне на улицу выходить не предлагал.
Вдруг раздался звонок в дверь. Света пошла открывать, и на пороге нарисовался невероятно смущенный и сильно помятый дядя Володя. Глаза его, однако, горели буйным весельем.
— Боже мой! — воскликнула Света. — Дядя Вова! Что случилось?
Из сбивчивых объяснений дяди Володи выяснилось следующее. Ночью к нему в комнату несколько раз стучались всякие молодые девушки, которым негде было переночевать. По простоте душевной (как выразился дядя Вова) он их пускал к себе переночевать и как мог старался обогреть и успокоить. Под утро, впрочем, выяснилось, что дядя Володя должен заплатить за ночлег каждой из этих девушек, причем их ночлег стоил намного дороже, чем ночлег самого дяди Володи (оно и понятно, пояснил дядя Вова, девушки тратят намного больше мыла, шампуня и так далее). В результате у дяди Володи забрали все деньги, которые у него были приготовлены на десятидневное проживание, а также он еще был вынужден отдать некую сумму, которую ему вчера одолжила Света.
— Но вы не волнуйтесь, — быстро сказал дядя Вова, глядя на Андрея, который наливался красным цветом, — я сейчас с Цигейкой на рынок смотаюсь и все деньги вам отдам.
— Что-то я сильно сомневаюсь, — сказала Света, — что ты за нее много выручишь. Уж всех денег точно не вернешь.
— Да мне всех и не надо, — горячо сказал дядя Володя. — Мне лишь бы с вами расплатиться. После этого я сразу — фьють — и домой. Надоело мне здесь в Москве. Люди здесь какие-то плохие. Сердечности и теплоты в них нету.
— Значит так, — решительно сказал Андрей. — Раз тебе Цигейку нужно продавать только для того, чтобы с нами расплатиться, тогда оставляй ее у нас и езжай к себе домой. А мы с ней здесь сами разберемся. Правда, Свет?
— Конечно! — подтвердила Света, которую тоже пугала перспектива нахождения в ее доме дяди Володи, каждый день уходящего на рынок, чтобы продать Цигейку.
Зная его коммерсантовские способности, она не без оснований предполагала, что эта затея может окончиться еще большими тратами.
Дядю Володю, как выяснилось, этот вариант очень даже устраивал, поэтому он оставил нам Цигейку, быстро раскланялся и стремглав помчался на вокзал, вслух удивляясь душевной черствости москвичей, а в особенности — цинизму молоденьких девушек, которые так трогательно просились к нему переночевать.
— Ну вот, — сказала Света. — Нашего полку прибыло. А чего, ну и хорошо. Смотри, Цигейка с Шашлыком, по-моему, уже подружились.
— Никаких собак в моем доме! — решительно заявил Андрей. — Завтра же пойду на рынок ее продавать.
Но, как я и думал, Цигейку не продали ни завтра, ни через неделю, ни через месяц. Это Андрей себя плохо знает. Я-то его знаю — как облупленного.
Цигейка начинает обживаться
Что ни говорите, а вместе с Цигейкой в этой квартире стало находиться намного интереснее. Мы с ней подружились (я же говорил, что собачонка оказалась — скромная и тактичная, к тому же на кошку похожа — просто ужас) и вдвоем устроились весьма неплохо. Нас даже Андрюша стал побаиваться, потому что открытым фронтом против меня он еще воевал без проблем, а вот на двух фронтах парню стало не хватать боеприпасов.
К тому же Цигейка оказалась хитрющая — просто ужас! Никогда бы не подумал, что такая маленькая собачонка — такая хитрая. Она даже мне сто очков вперед даст, хотя я о себе всегда был высокого мнения.
Кроме того, области наших интересов редко пересекались, так что не было никаких причин для ссор. Во-первых, я больше всего на свете люблю всякие консервы, мясо и рыбу. А Цигейка спокойно лопает кашу, которую я ненавижу, да и вообще кушает все, что ей дадут. Так что если я от чего отказываюсь, Света спокойно ставит тарелку Цигейке, после чего проходит пара минут и фьють — еду с тарелки как собака языком слизнула. Я из-за этого даже стал меньше привередничать. Раньше Света мне ставила тарелку, например, с вареным хеком, так я поначалу делал вид, что этого хека ненавижу с детства, и что надо же какие мне достались негодяи-хозяева, которые мучают котика — толстого животика каким-то ужасным хеком. Собственно, хека-то я люблю, просто мне нравилось, когда Света начинала вокруг меня носиться и приговаривать: «Ну Шашлычок, ну солнышко, ну сожри рыбку, зараза, не выбрасывать же ее», и при этом гладила меня по животику и под подбородочком.
Теперь время глажки прошло, потому что стоит мне задрать нос, как тарелка тут же уползает к Цигейке, а той — что хек, что седло барана с трюфелями — все едино. Мордочку в миску сунет, хрум-хрум-хрум, голову поднимает и облизывается, поблескивая глазками-пуговичками. А в миске — девственная чистота и белизна, как в унитазе.
Но я на нее не обижаюсь. Ей же тоже кушать хочется. Тем более, что мне от ее прожорливости тоже польза есть. Раньше если я от чего морду воротил, так Света оставляла еду в тарелке и ждала, когда я или ее съем, или еду придется выкидывать. Это она меня таким образом воспитывала. А сейчас если мне чего не нравится — Цигейка наготове, а мне уже следующую тарелочку несут.
Да и со спальными местами у нас противоречий нет. Мое любимое спальное место — диван в Андрюшиной комнате. А Цигейке вообще наплевать где спать. Больше всего она любит забраться под стул или под диван и оттуда отслеживать ситуацию. У меня, если честно, создалось впечатление, что она вообще никогда не спит. Котам, как известно, для сна требуется примерно 20-24 часа в сутки. Разумеется, на природе мы так долго не спим, но в квартире надоедает шляться из стороны в сторону, поэтому мы предпочитаем вальяжно валяться и смотреть разные сны, которые котам снятся в большом изобилии. А вот Цигейка — никогда не спит. Сколько раз я просыпался днем, ночью, утром или вечером — она сидит под стулом или диваном и только глазками поблескивает. Типа, меня охраняет. Причем действительно охраняет!
Благодаря ей теперь диван в компьютерной — мой! Честное слово! То есть, Андрюше, конечно, тоже разрешается на него садиться, но если раньше он, завидев меня, тут же начинал орать, как крокодил, падающий с Ниагарского водопада: «Шашлык! Прочь с моего дивана, животное!», то теперь аккуратно садится рядом, стараясь случайно не навалиться мне на хвост или ногу.
