– Так, давай сначала. Я ни черта не понял.
– Надпись вокруг единственного рисунка в книге – не тарабарщина, как мы предполагали. Это простой детский шифр. Слова разделены пробелами, и фраза повторяется трижды – вот что поначалу сбило меня с толку. Но когда я понял закономерность, мне удалось легко прочесть, что зашифровано. «Эти истории придумал не я, и я расскажу об этом всем».
– Что придумал не ты?
– Серега, не тупи. Так выглядит фраза, которая написана вокруг небесной двери. «Эти истории придумал не я, и я расскажу об этом всем».
– Так. Ладно. Допустим. И какие выводы ты из этого сделал?
– Автор сюжета и человек, написавший книгу, – это разные люди. По каким-то причинам первому было очень важно изъять роман из продажи. Так важно, что он не остановился перед нападением. По этой логике он должен убить написавшего «Песни ангелов».
Бабкин помолчал, осмысливая.
– Я не вижу здесь никакой логики, – признался он.
Макар вздохнул.
– Хорошо, оставим до утра. Набери меня как проснешься. Нужно будет отыскать писателя.
Бабкин согласился с невыразимым облегчением. В эту минуту он согласился бы искать кого угодно, лишь бы поиски были отложены часов до десяти.
В дверь заглянула удивленная Маша.
– Что случилось? Ты почему не спишь?
– Макар – шампиньон, – сообщил Бабкин.
– А Ленин – гриб. Серьезно, три часа ночи!
– Грибы никогда не спят. Они плетут свою мицеллярную сеть.
– Мицеллярная – это вода для умывания на моей раковине, – сказала Маша. – А у грибов мицелий.
Но Сергей ее уже не слышал. Едва коснувшись головой подушки, он провалился в сон, в котором не было ни дверей, ни шифров, ни ангелов.
Позже он гадал: что заставило его в то утро открыть рубрику «Происшествия»? Из того, что сказал Макар, он не понял спросонья практически ничего. Однако, проснувшись, до всяких звонков и даже до завтрака, он сделал то, чего не делал обычно: полез в новости.
«Писатель-фантаст жестоко убит в подъезде собственного дома».
Это была небольшая новость, незначительная. Он наткнулся на нее только потому, что знал, где искать. И писатель-фантаст, как он понял, вчитавшись в статью, был никаким не писателем. Обыкновенный переводчик. Время от времени участвовал в конкурсах на лучший фантастический рассказ года. Несколько раз выигрывал. Публиковался в совместных сборниках с… Далее перечислялись знакомые Сергею фамилии популярных авторов.
Нападение в подъезде собственного дома. Забит насмерть. Стал жертвой ограбления.
Звонок Илюшина разбудил его в три ночи. К трем переводчик уже был мертв.
Но почему-то это служило Бабкину слабым утешением.
Забыв про завтрак, он позвонил Макару.
– Писателя убили, – сказал он, как только Илюшин взял трубку. – Некоего Олега Юренцова.
– Видел уже. Приезжай.
На глазах Сергея из ерунды, в отношении которой он толком не определился, бзик ли это Макара или один из тех розыгрышей, что Илюшин отмачивал с неизменно серьезной физиономией, – из-за дурацких буковок, из-под нарисованной двери выползла смерть, сграбастала живого человека и утащила за собой. Как если бы Буратино проткнул носом холст, а оттуда стремительно выхлестнуло гигантское щупальце, оставив на спине взвизгнувшего Артемона кровавый след.
Все было неправильно. Все.
И книжонка эта поганая…
– Рассказывай, – мрачно потребовал Сергей, переступив порог илюшинской квартиры.
Макар положил перед ним лист с иллюстрацией.
– Я до последнего не обращал внимания на надпись. А она разгадывается за пять минут. Гласные он переворачивает и добавляет к полуокружности одну или две линии, в зависимости от…
– Да пес с ними, с линиями, – перебил Сергей. – Объясни мне, что за чертовщина происходит!
Илюшин отложил страницу. Только сейчас Бабкин заметил, что стол и пол забросаны обрывками и скомканными листами, по которым расползались буквы двух алфавитов.
– Мне нужно было раньше сообразить, что за текстом и сюжетом стоят разные люди, – сказал Илюшин. – Я все гадал, что же с ним не так… Ответ лежал на поверхности.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Он покрутил головой и зевнул.
– Кофе сейчас будет. – Бабкин пошел на кухню, вспомнив, что и сам не завтракал.
– И яичница, – вслед ему сказал Макар.
Они быстро поели и вернулись в комнату. Бабкин поставил на стол огромную кружку.
– Так, на чем мы остановились?
Макар побарабанил пальцами по столу.
– Я не мог понять, зачем нужно уничтожать книги. Знаю, знаю, – остановил он Сергея, который собирался вспомнить об их предположении. – Но допустим, речь идет не о писательских амбициях. Ведь никому не была известна личность автора. Варфоломеева не может найти ни одна поисковая система. Это псевдоним. Если наша версия была неверна, что еще могло подвигнуть неизвестного покупателя так быстро и организованно изъять тираж из продажи? Ответ может быть только один: в книге содержится информация, которая для него крайне опасна. В эту гипотезу вписывается и нападение на Машину подругу. Автор, кинувшийся на единственного читателя своей книги, – это псих, как ты верно заметил. А если он нормален? Тогда за его поступком будут стоять веские мотивы.
Бабкин повертел гипотезу так и сяк.
– Ты же читал книгу дважды, – с сомнением протянул он. – Там про балерину и спасателя-импотента. Балерины, конечно, бывают разные…
– Это лишь означает, что мы чего-то не поняли. Книга – такой же шифр, как и рисунок. Рисунок мы разгадали, разберемся и с текстом.
– Зачем был убит Юренцов? – Этот вопрос не давал Сергею покоя с того момента, как он открыл новости. – Если все так, как ты говоришь…
– …то Юренцов – тот, кто написал «Песни ангелов». Рита обещала связать меня с «Аминой» – издательством, которое выпустило книгу. Но я прочитал утром два его рассказа, которые выложены в Сеть. Уверен, это он! Стиль тот же. Думаю, дело было так: Юренцову поступил заказ на книгу с определенными условиями. Пока он писал, до него дошло, что с заказчиком что-то нечисто.
Бабкин вытаращился на него.
– Это каким же образом?
– Понятия не имею. У нас сейчас нет ни малейшей возможности это узнать. Скорее всего, они работали вместе, и Юренцов в процессе узнал о соавторе что-то такое, чего ему знать не следовало.
– И это что-то, ты полагаешь, зашифровано в книге?
Макар кивнул.
– Я в этом убежден. Соавтор Юренцова увидел это слишком поздно, когда книга уже была в печати. Рита говорила о покупателе: «Он что-то писал». Этот покупатель делал то же, что и я: разгадывал шифр. То, что спрятал тут Юренцов… – Он покачал на ладони стопку листов, – для этого человека опасный секрет. Настолько, что даже мизерная угроза разоблачения заставила его избавиться от тиража и убить того, кто мог вывести его на чистую воду. Серега, пойми: нет смысла уничтожать книгу и оставлять в живых писателя. Но обычно к тому моменту, когда всерьез начинают жечь книги, писатели уже разбежались или лежат в земле. У нас получилось наоборот: сперва разобрались с текстом, затем – с его создателем. Меня еще на рассказе Риты стали терзать плохие предчувствия, но я от них отмахнулся. А зря.
– Жутковатую картину рисуешь…
– Какая есть.
Макар взглянул на телефон.
– Уже десять. По словам Риты, с издателем можно связаться не раньше одиннадцати… С другой стороны, чем черт не шутит.
Набрав номер, он подождал, затем разочарованно покачал головой.
– Переадресация на голосовую почту. Что за люди такие… Жить в Москве и приступать к работе в полдень!
Бабкин хотел заметить, что одиннадцать – это не полдень, но промолчал. В гипотезе Макара было полно белых пятен. Дыра на дыре, странность на странности. Заказчик, страшащийся разоблачения. Бред какой-то.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Позвоню Рите еще раз, – нетерпеливо сказал Илюшин и вышел.
Сергей придвинул к себе разлохмаченную стопку листов. Выдернул первую попавшуюся страницу и стал читать, сказав себе, что один раз уже ошибся в оценке происходящего. Похоже, что Макар был прав. Это выяснится очень скоро. Издатель доберется до офиса и сообщит, Юренцов ли стоит за псевдонимом «Варфоломеев» или кто-то другой.
