тупик. Оборотень в отчаянии ухватилась за кольцо широкой двери — если комната больше, в ней легче укрыться.
Глупо, комната большая, но почти вся заставленная столами и шкафами (стеллажами? Есть такое странное слово?), на звук открывшейся двери повернулся огромный мужчина, — Лоуд едва успела присесть и отползти за ближайший стол.
— Эй, кто дурит? — хрипло удивился гигант.
Дверь снова распахнулась, вошли все-таки догнавшие Лоуд, те двое с лестницы.
— Продолжим, брат-мастер?
— Соплееды, вас наизнанку, шутки шутим? — сердито пробасил тот, кого назвали мастером.
— Так поужинали, вы же сами соизволили…
Что-то железно громыхнуло, отползающая вглубь столов, листов железа и бочек, Лоуд, была уверена что это на нее что-то падает. Нет, это братья у большого стола занялись делом. Подобрав полы плаща и забившись за бочку испачканную черным (уголь?), оборотень замерла. Определенно, это была «мастерская» — слово всплыло и надежно сталось в памяти. За центральным столом звонко били молотками, вжикали и звякали. Звуки работы заглушали разговор, Лоуд лишь поняла, что делают что-то срочное, необходимое для флота.
Там стучали и гремели, один из подручных расхаживал по мастерской, Лоуд ждала, когда на нее наткнутся, но пока обходилось.
— Все, проваливайте, — пробасил огромный человек. — Ночью закончу, отнесете.
Он закрыл за рабочими дверь, лязгнул засовом и вернулся к столу. Бубня под нос, с чем-то возился, потом убирал молотки и штуки, которыми драли металл (напильники? Сомнительное слово). Лоуд видела широченную спину, заросшую седым волосом, завязки кожаного фартука. На столе появились иные хитроумные инструменты: блестящие, похожие на украшения, оборотень узнала линейку, — похожей, только ржавой, ей когда-то в подвале очень больно раздвигали челюсти. Потом в памяти всплыло слово «циркуль» — железка с иглой, похожая на оружие. Здоровяк что-то размечал на листе металла, толстые пальцы с неожиданной точностью проводили линии. Довольно хрюкнул, глотнул из кувшина и продолжил работу.
Лоуд смотрела на кувшин. То самое слово — «шанс!». Иначе придется здесь просидеть до полуночи, а к полуночи без своей порции нэка пустоголовый оборотень будет выть от боли и пытаться размозжить себе голову.
Мастер работал, Лоуд смотрела. Толстяк начал насвистывать — весьма неприятно для слуха даже не очень избалованной музыкой оборотня. Вытер руки, собрал в кожаный чехол, видимо, очень ценные инструменты и прошел к большому шкафу. Загремели ключи.
Лоуд лихорадочно копалась в штанах. Ющец его возьми, невозможно ничего найти среди подвесок вспотевшей плоти и подвязанного платка. Наконец, флакон с ядом нащупался. Ломая ноготь о пробку, оборотень проскользнула к столу, встряхнула флакон над кувшином. Будь проклят Грузчик — зачем такое широкое горлышко? Почти все содержимое флакона оказалось в кувшине. Оглушительно булькнуло. Лоуд в ужасе присела, но мастер продолжал насвистывать свою пыточную мелодию. Оборотень поползла к надежной бочке с углем. Успела, правда, едва не свалила плащом обрезки досок. Никаких плащей — только иллюзия!
Мастер вернулся к столу, поставил плоский деревянный футляр, любовно похлопал по крышке.
Он снова возился, собирая какую-то подставку. Лоуд все с большей ненавистью глядела в шерстистую спину. Пей. Пей, утос-подзаглот, тебя побери.
Равнодушный к дарковским призывам мастер поднял на стол грубую треногу, закрепил на ней корпус инструмента, похожего на круглую трубу-дубинку, только металлическую. Лоуд тупо наблюдала, чувствуя, как нарастает ломота в ногах. Мастер прервал свист, что-то негромко щелкнуло и со стола посыпались мелкие искры — тончайший яркий луч скользил по поверхности заготовки, с неимоверной легкостью прорезая металл.
Длилось колдовство недолго, но оборотню показалось что половина ночи ушла. Снова щелкнуло, прервалось тихое шипение — мастер принялся снимать инструмент. В этот миг ногу Лоуд пронзила первая настоящая боль — нога судорожно выпрямилась, ударив бочонок с углем.
Мастер вздрогнул, обернулся на звук.
— Опять эти припёротые хвостатые твари.
Он зашарил по верстаку — оборотень поняла, что сейчас в нее прилетит массивная железка и пришибет как настоящую крысу.
Когда мастер повернулся, отыскав подходящее метательное оружие — Лоуд уже стояла.
— Хэвус? — мастер разинул рот. — Шпионил⁈
— Я⁈ — возмутился писарь-оборотень. — Послан за тобой. Ты срочно нужен…
— Что? Дверь же… — здоровяк глянул на засов, убедился, что тот надежно задвинут. — Э, да Хэвус ли ты? Пасть-то у тебя… Ну-ка, иди сюда, — мастер сжал в ручище рукоять большого молотка.
— Я все объясню, — поспешила заверить Лоуд. — Обстоятельства… Закудхался я совсем, бегаю-бегаю. Слушай, дай воды глотнуть, — писарь-оборотень потянулся к кувшину.
— Ты, недоносок, как почтительно с Мастером Храма Слова говоришь? — еще больше изумился здоровяк, внезапно оказавшийся столь крупной фигурой. — Спятил?
— Почти, — угрюмо сказала Лоуд. — Дай воды. Горло пересохло.
— Сейчас смажу. По самые потроха, — мастер подхватил кувшин, убирая подальше от странного шпиона, машинально глотнул, отставил на верстак. — Иди-ка сюда.
— Прямо сейчас. Ты меня не привлекаешь. К Мудрейшему греби, отсасывать.
Здоровяк изумленно сморгнул — видимо, осмысливал столь свежее предложение. Оскалился:
— Да ты…
От молотка Лоуд увернулась чудом — тяжелый инструмент врезался в один из стеллажей, на неудачливую убийцу посыпались острые заготовки проволочных крюков. Оборотень метнулась в сторону, мастер прыгнул следом, ухватил за плащ. Едва не опрокинутая на пол Лоуд захрипела, рванула завязки, одновременно с перепугу превратилась в светловолосую ублёвку, что так нравилась большинству самцов. Мастер потрясенно выругался, потянулся к гриве кудрей — оборотень успела освободиться от плаща, рванулась вперед. Взвизгнула, оставив прядь волос в мужской лапе…
— Ты это… — прохрипел мастер.
— Нет, не это, — злобно возразила Лоуд, крепко ударившаяся женственно округлившимся бедром о край стола, и превратилась в мальчишку. Мастер, сметая со стола инструменты, рванулся к ней, мальчишка-оборотень успел шмыгнуть под соседний стол. Огромный мастер нагнулся, пытаясь рассмотреть рыжую голову, но тут его повело — застонав, он ухватился за стол. Лоуд, выглядывая из-под стола с восторгом убедилась: морда врага мгновенно покрылась крупными каплями пота.
— Мне… что такое… — прохрипел мастер.
— Сейчас сдохнешь, — охотно разъяснила Лоуд.
Здоровяк, цепляясь за стол, сделал несколько неверных шагов к двери, рухнул на могучие колени. Прополз несколько шагов, начал шарить по двери, ища засов…
— Куда собрался, срань слепая? — осведомилась оборотень, подходя сзади — у самой все сильнее схватывало ноги.
Мастер пытался отодвинуть засов, Лоуд обхватила его за шершавую широченную челюсть, попыталась повалить назад. Но Мастер Храма еще не соглашался подыхать. Отмахнулся — Лоуд отлетела к столу как перышко.
— Припёрок тухлый, — оборотень с трудом поднялась на отказывающие ноги, превратилась в писаря Хэвуса, и, подняв один из молотков, пошла к двери. Мастер дергал засов. Молоток с глухим стуком опустился ему на темя. Огромное тело сильно вздрогнуло и сползло на пол. Лоуд подергала рукоять молотка — застрял. Нужно было другой брать, у этого форма бойка для побивки голов неподходящая.
Раскинутые ноги мастера
