Читаем без скачивания Чувства - Евгений Сивков

Надо отдать Антону должное: первые две недели он не стал домогаться Даши. Сам он большим опытом в половой сфере не обладал, но что-то в Дашином поведении ему подсказало, что девушку лучше пока не трогать. Кроме того, заглянув в её паспорт, он убедился в том, что имеет дело с несовершеннолетней. Как юрист он прекрасно понимал, чем ему могут грозить сексуальные приключения с малолеткой. Антон потихоньку расспросил девушку об обстоятельствах ухода из дома. Через некоторое время он понял, что за Дашу заступиться абсолютно некому – мать вполне можно привлечь к уголовной ответственности за пособничество в групповом изнасилованию дочери, так что обращаться в полицию той было абсолютно не с руки. И тогда Дашин «благодетель» предпринял решительные действия. Он засиделся вечером на работе, предупредив мать (с которой по-прежнему жил в одной квартире) о своей задержке. Наблюдая за тем, как его секретарша бодро набирает текст на компьютере, Антон окончательно решился: сегодня он ею овладеет.

Даша, почувствовав на себе пристальный взгляд молодого человека, прекратила печатать, на пару секунд задумалась, а потом тоже решилась. Она молча поднялась из-за стола и удалилась в свой закуток. Когда через пять минут туда пришёл Антон, его взгляду предстала обнажённая Даша, она лежала на спине, согнув одну ногу в колене, на её лице не отражалось никаких эмоций – полнейшее спокойствие и бесстрастность. Антон сорвал с себя брюки и всем телом рухнул на девушку. Пару минут он ёрзал, пытаясь преодолеть сухость девичьего лона, затем Даша как-то по-заячьи взвизгнула, Антон совершил несколько лихорадочных движений – всё было кончено.

Постепенно Даша привыкла удовлетворять скромные сексуальные потребности Антона: два раза в неделю она так же удалялась в свой спальный закуток, раздевалась и дожидалась своего скромного тихоню-насильника. Только теперь у неё всегда под рукой был жирный гигиенический крем. Девушка трезво рассудила, что за жильё и стол она расплачивается вполне соразмерно. «Глупо всё это как-то и противно, – думала Даша, отворачивая лицо от влажных губ Антона. – И чего в этом люди находят?»

Но, к сожалению для девушки, тихоня-насильник постепенно превратился в настоящего сексуального монстра.

Глава 6

Отношение Антона к религии было двойственным, что не удивительно при такой маме и бабушке. То Ефросинья Степановна заставляла внука учить наизусть «Отче наш» и запрещала в пост есть конфеты, то Галина Викторовна давала мальчику подзатыльник всякий раз, когда у него вырывалось «Боже мой!». Бабушка грозила внуку за его действительные и мнимые прегрешения геенной огненной, а мама рассказывала о том, что при бурении сверхглубоких скважин ад обнаружить не удалось и космонавты ни разу не видели ангелов. Одно время Антону снились сны, в которых отважные космонавты отстреливались из лазеров от краснорожих рогатых демонов. Дело кончилось тем, что в пятнадцать лет у мальчика наступил самый настоящий нервный кризис на почве мировоззренческих противоречий: сыпь на шее и груди, бессонница, даже ночное недержание мочи случалось. Школьный психолог после получасовой беседы с Антоном вызвал маму и категорически запретил ей беседовать с мальчиком на экзистенциальные темы. «Проще надо быть, мамочка, – внушал он встревоженной Галине Викторовне. – Психика подростка – материя деликатная. Поэтому непрофессионалам нужно действовать очень осторожно. Мальчику следует прививать самые простые поведенческие стандарты: будь сильным, добрым, справедливым, честным, насколько это вообще возможно. Приключенческие книги и занятия спортом, желательно на открытом воздухе. Вот от этого точно хуже не будет. А с Богом он потом как-нибудь сам разберётся».

Мать постаралась выполнить наказы специалиста. С бабушкой было сложнее, но Галина Викторовна в ультимативной форме потребовала соблюдения моратория: «Или мы прекращаем все разговоры за или против Бога, или мы прекращаем твои визиты к нам».

Ефросинья Степановна скрепя сердце согласилась. Она утешалась тем, что успела крестить Антона и снабдила его Библией.

Какое-то время Антон перестал размышлять на подобные темы. Он окончил юридический факультет местного университета и приступил к адвокатской практике. К тому времени, когда в его жизни появилась Даша, Антон уже год специализировался по трудовым спорам. По его настоянию девушка поступила в юридический колледж и стала помогать ему уже более профессионально. Стараясь выявить нарушения прав работников, Антон внедрял на предприятия, с которыми намеревались судиться его клиенты, свою помощницу. Даша устраивалась на работу официанткой, уборщицей или секретаршей и собирала досье на работодателей. Затем эти сведения Антон использовал в суде. Через некоторое время сработало сарафанное радио, и Дашу под разными предлогами перестали брать на работу. Несколько раз девушке угрожали физической расправой. Без помощи Даши Антон стал работать не столь эффективно. Тогда он переключился на клиентов, которые обращались в Страсбург, в Европейский суд по правам человека. Неплохо зная английский язык, Антон скоро набил руку на составлении заявлений в ЕСПЧ. Таким образом, ему удалось выиграть несколько дел. На полученные гонорары он приодел свою помощницу, купил девушке (за два года она сильно вытянулась) два деловых костюма, пару модных туфель и добротные зимние сапоги. Но больше всего Даше пришлось по душе скромное золотое колечко с крошечным бриллиантиком. До сих пор ей никто не дарил драгоценностей.

Однако успехи на адвокатском поприще не пошли Антону на пользу. У молодого человека стремительно развивалась настоящая мания величия, на почве которой он основательно испортил отношения с лидером адвокатского сообщества их города Давидом Моисеевичем Шварцем. Встречаясь с одним серьёзным клиентом, Антон позволил себе неудачную шутку на еврейскую тему. Об этом донесли Шварцу, и через некоторое время был дан ход делу о нарушении адвокатской этики. Методы Антона по внедрению в стан будущих ответчиков «разведчицы» задним числом были признаны неэтичными. Антона исключили из областной коллегии адвокатов, и его дела резко пошли на спад. И в этот непростой для него период молодой адвокат попал под влияние сектантов.

Как он оказался в молельном доме, находившемся в незаметном тихом переулке неподалёку от его офиса, Антон впоследствии вспомнить не мог. Но атмосфера религиозных обрядов подействовала на него умиротворяющее, и он раз за разом стал наведываться в молельню. Там его привечали добрым словом, там он отводил душу в молитвах и песнопениях, обладающих очевидно гипнотическими свойствами. Всё бы ничего, но приобщение Антона к религии странным образом повлияло на его сексуальное поведение. Даша это почувствовала не сразу. Её слегка удивило стремление Антона кусаться. Сначала были лёгкие, игривые захваты зубами нежных складочек на Дашином животике. Потом укусы стали по-настоящему агрессивными и болезненными. Даше даже пришлось пару раз повязывать шарф, чтобы клиенты не были шокированы следами на её шее. Дело кончилось тем, что Даша не вытерпела и во время очередной любовной игры просто скинула с себя Антона.

– Ты что, не понимаешь, мне больно, мне это не нравится!

Антон, стоя на четвереньках, с изумлением смотрел на девушку. За три года совместной жизни она впервые осмелилась ему противоречить. «Валаамова ослица заговорила», – прозвучала в его голове библейская цитата.

С укусами после этого было покончено. Впрочем, Даша пожалела об этом очень скоро. Новые причуды Антона оказались ещё хуже. К анальному сексу девушка так и не привыкла. И здесь уже не помогали ни мольбы, ни слёзы. Антон вошёл во вкус, такой способ удовлетворения сексуальных потребностей настолько ему понравился, что он практически отказался от более традиционных вариантов. Подаренный насильником крем-лубрикант положение исправил не сильно. А потом наступил черёд полноценного садизма. Порки, избиения и противоестественные изнасилования стали еженедельной практикой для Антона. Даша с ужасом ждала уик-энда. Ночи с субботы на воскресенье стали для неё настоящим кошмаром. Однажды, очнувшись ранним воскресным утром, Даша пошла в ванную комнату и не узнала себя в зеркале. Левый глаз заплыл, волосы сбились в колтун, над правым ухом проглядывал здоровенный кровоподтёк.

«Он меня убьёт. Не на той неделе, так на следующей». Через несколько дней Даша ушла от Антона. Её давно звал к себе Паша, но девушка долго не решалась поменять кошмарную, но привычную жизнь на полную неизвестность.

– Как же ей не везёт в этой жизни, бедной девочке! – сокрушённо покачивая головой, произнесла Маргарита Терентьевна, проводя очередной психоэмоциональный срез.

– Что вы! Называть невезением жизнь этой барышни можно, только исходя из романтичных стандартов европейской культуры, – возразил ей Игорь Александрович. – Сравните её судьбу с судьбами десятков миллионов женщин в других частях света! С африканками, которым делают насильственное обрезание, с индийскими вдовами, которые вынуждены бросаться в костры, где сжигают тела их покойных мужей, с китайскими девочками, которых подвергают варварской операции по прекращению роста стопы, с мусульманками, которых забивают до смерти камнями за супружескую измену.