согласился привозить профессуру.
Преподавателей не надо было долго уговаривать провести денек на море вместо душной аудитории. Так мы и провели две последние летние сессии на четвертом и пятом курсе. Организовывали мы всё на высшем уровне. Из одного из спальных дощатых одноэтажных домиков выносили кровати, расставляли столы и стулья. Столы для подготовки к ответам на билеты ставили поближе к открытым окнам. Под окнами во время экзамена располагалась группа поддержки с конспектами и учебниками. А преподавательский стол располагали так, чтобы максимально затруднить наблюдение за готовящимися соискателями положительных оценок, дополнительно закрывая обзор огромными букетами полевых цветов. Перед приемом экзаменов для преподавателей был накрыт завтрак в столовой. Иные наши наставники мужского пола не брезговали и стаканчиком — другим отличного домашнего вина из соседней деревни. Ну а после трудов был обед. За ним уже никто особо не стеснялся. Зная об особенностях сдачи экзаменов «на природе» к нам иногда присоединялись и параллельные группы, хотя и не отдыхавшие по путевкам. Приезжали на поезде.
Те преподаватели, кто приезжал с детьми, просили сразу сдать экзамен желающих присмотреть за их чадами пока родители трудятся. На роль «нянек» мы определяли наименее подготовленных представителей. Не надо говорить с какой скоростью они получали свои оценки. В общем, на четвертом и пятом курсах я получал только «отлично» по всем предметам и даже повышенную стипендию! Аж 45 рублей.
Наша лаборатория
Помогало отлично учиться и то, что наша новая специальность, связанная с автоматизацией, заставила руководство нашего Механико-технологического факультета создать новую кафедру. А преподаватели на нее пришли из числа механиков, технологов, металлургов. По сути, они вместе с нами осваивали новые для себя предметы: теорию авторегулирования, колебательные процессы, системы и средства автоматического управления и т. п. Почти все дисциплины представляли собой курсы прикладной высшей математики с нагромождением формул и выводов.
Для того чтобы непосредственно ознакомиться с системами автоматизации, со схемами автоматизированных комплексов, при кафедре организовали секцию студенческого творчества с лабораторией. Оснастить ее помогли предприятия, с которыми сотрудничал наш ВУЗ. Я был первым кто записался практикантом в лабораторию. Всего набралось человек шесть. Мы два — три раза в неделю собирали релейные схемы автоматизированных комплексов, решая задачи, приближенные к реальным производственным процессам. Например, выстроили систему регулирования заданной температуры в плавильном тигле, автоматизировали работу принудительной вентиляции и т. д. На практике было легче разобраться в нудной и хитрой теории, и нам, студентам, и новичкам в этих науках — преподавателям.
Позже нам уже определили по полставки лаборантов и мы помогали осваивать науку студентам младших курсов. Так что немалая доля отличных оценок была заработана честно. Да и что мог поставить молодой преподаватель, с которым ты еще вчера бился, как коллега, над очередной головоломной схемой, кроме «отлично». Кстати, эти практические занятия одно из немногих, что в последствии пригодилось на производстве.
Практика
Постепенно подошло время выпуска из института. Это преддипломная практика, подготовка дипломного проекта и его защита. На практику мы разъехались во все концы огромного СССР. Я попал в шестерку студентов поехавших на Минский тракторный завод. Мы стажировались в огромном литейном цехе довольно современно оборудованном автоматическими и полу автоматическими линиями. Там я и выбрал себе тему диплома: Автоматическая линия по набивке опок для чугунного литья. Трудностей с подбором материала для диплома не было и мы довольно вольготно проводили время в столице Белоруссии.
Запомнились пара эпизодов. Стипендию нам присылали в первых числах месяца на главпочтамт. И что — то мы три дня ходили на почту, а заветных переводов не поступало. Деньги кончились у всех и мы на последние копейки купили самую дешевую еду — яблоки, килограммов пять и уже два дня питались исключительно этими полезными плодами. Для экономии калорий никуда не ходили, играли в карты или валялись на кроватях и трепались о превратностях бытия.
Жили мы всё время практики в общежитии Минского политехнического института прямо в красном уголке, пока общежитие летом подбеливали и подкрашивали. Но пришло время занятий и начали прибивать местные кадры. Первыми возвратились студенты из стройотрядов. Они хвастались заработками и как на заработанные средства здорово гуляют. Один с гордостью поведал нам, что они с другом в ближайшем гастрономе вчера выпили по три стакана вина из конуса, и как им было весело и здорово! Вино из конуса тогда продавали вместе с соками. Выливали вино из бутылок в один из трехлитровых стеклянных конусов с краником в нижней части. Сок тогда выпускался в банках по 3 литра и продавался стаканами на разлив. Сок шел по 10–12 копеек, а вино по 20–25 за стакан. Лежащий третьи сутки на яблочной диете Миша Галюров из нашей компании вздохнул:
— Три стакана! Мизер, а не доза! Я бы и 23 выпил.
Белорусы посмотрели не невысокого, худощавого Мишу и стали над ним издеваться:
— Да в тебя и стакан — то не войдет. Лежи, уж, доходяга!
Слово за слово и Миша плавненько и с ехидцей подвел их к спору на что хочешь, что он не выпьет. Ну, ни за что! Остановились на том, что за вино платит проигравшая сторона, да еще выставляет 2 бутылки коньяка и закуску. Выпить надо было 23 стакана сухого вина за час. Без закуски. Стройотрядовцы погорячились. Откуда им, детям бульбы и Полесских болот, знать, что происходил Миша Галюров из большого бессарабского села Кулевча, где на вопрос местному жителю:
— А хорошая у Вас, хозяин, вода в колодце?
Следовал ответ:
— Не знаю, не пробовал.
В Большой Мишиной семье только для «внутреннего потребления», то есть не на продажу, оставляли после сбора винограда и до нового урожая семь тонн вина. Вино в Бессарабии и Молдавии пили все и всегда. Но пьяниц не было, вино было своего рода продуктом питания, не более. Поэтому выиграть пари для нашего товарища было делом не слишком трудным.
Процесс походил на «избиение младенцев». У продавщицы было всего 8 стаканов, она их все наполнила. Миша взял поднос с вином и мы устроились на широком подоконнике гастронома. Подавали белую болгарскую «Фетяску», слабоватое и кисловатое вино. Миша брал стакан, не спеша, в один приём выпивал, и тянулся за следующим. Перерыв он делал только во время налива следующей серии, закуривая сигаретку. Выпив минут за 20 положенные 23 стакана, он хитро нам подмигнул и, вынув из кармана последний двугривенный, протянул продавщице:
— Хорошее вино! Я, пожалуй, еще стаканчик выпью. За свои!
Белорусы
