Сергей расплылся в улыбке при упоминании о старшем следователе по особо важным делам.
— Как он там? Все жизни учит?
— Учит!
— У него фамилия должна быть не Горячев, а Правильный. Коля Правильный, б… Не люблю таких! Слишком правильным в жизни быть нельзя — сама жизнь неправильная. А под нее, с…, надо уметь подлаживаться… Ладно, не убивайся ты так! А, вообще, друг, я вот что тебе скажу… Не ожидал я, что ты снова на бабу западешь. Я вот зарекся по — серьезному с ними связываться. Переночевала, а утром — до свидания. И слава богу! А то пожил с одной тут недельку — намучился как не знаю кто. Чашку мою любимую так спрятала, что час найти не мог. Час! Все перерыл! Толку, что сыщик. Полотенце не на крючок, а на машинку стиральную кидает. Для чего? Чего ему там делать? А по телефону сколько трещала? Ведь по три часа могла с дочкой проболтать ни о чем! Скажет, вообще, какую — то хрень и заливается «ха-ха-ха»! Думаешь, чего ржет? Ладно, хоть сама за телефон платила, а то бы я поседел. Да что и говорить… Одни проблемы от баб! А ты, как я понял, все-таки опять решил наступить на старые грабли…
— А для чего жить-то? Все один да один… — протянул Ярослав. — Меня Горячев правильно шпынял, мол, женись. Без женщины в доме, как ни крути, плохо, тоскливо… Радости нет.
Полковник разлил по стаканам остатки водки, найденной уже в закромах Славиного холодильника, и проговорил:
— Плохо, да… Это первый год плохо, а потом привыкаешь. Даже счастливым делаешься. Знаешь поговорку: «Баба с возу — кобыле легче»?
— Женоненавистник ты, Серый! — констатировал Ярослав и опрокинул стакан.
— Может быть… — пожал тот плечом и залпом выпил свою водку. — Зато я не страдаю от превратностей любви и сердечной боли.
— Не верю! Еще как страдаешь! — выдохнул Краснов и подпер щеку рукой. — Только бы Марина вернулась…
Остапов потрепал совсем раскисшего друга по плечу, и неожиданно его осенила идея:
— А поехали в Египет!
— Куда?!!
— На Кудыкину гору! В Египет! А что? Будем исправлять твои косяки. Найдем ее отель и спасем. Бабы любят, когда ради них мужики чудят. Выставим охрану, следить будем. Надо будет — всех этих долбаных арабов перестреляем там на хрен, б…! В конце концов, у меня есть связи… — икнув, добавил Сергей и многозначительно уставился на Ярослава.
— Пойдем спать! — тяжело взглянув на него, ответил тот. — Я тебе в зале постелю. Утро вечера мудренее…
Глава 16
Наступила ночь. Группа из двадцати человек двинулась в путь, освещаемый лишь светом луны и небольшого фонарика в руках гида — хрупкого невысокого бедуина. Молодежи, как ни странно, было больше половины. Еще в группу входило несколько престарелых женщин — те на ходу шептали слова молитвы. И несколько взрослых мужчин, выходцев из Палестины. Последние то и дело поглядывали на Марину. Она же зябко ежилась от прохладного ветра и часто взглядывала на небо. Звезды были совсем близко: крупные, глянцевые, похожие на свисающие с лозы спелые гроздья винограда.
Бедуин шагал медленно, по-особому выставляя вперед ногу. Если на старте в разношерстной компании то и дело слышался живой смех и разговоры, но спустя полчаса подъема все звуки прекратились — слышалось лишь тяжелое сопение людей и редкий рев верблюда. «Корабли пустыни», демонстрируя презрительные морды, то и дело выплывали из темноты то в положении сидя, то стоя вдоль проложенной тропы. Иногда они выплевывали на землю содержимое желудка, источающее невыносимую вонь. Их поводыри то на русском, то на английском несмело выкрикивали: «Камель! Бери камель! Не боюсь!»
Марина, оставшись наедине со своими мыслями, стала припоминать все, что читала про гору Моисея, по- другому — Синай или Хорив, где, согласно Библии, Бог явился Моисею и вручил скрижали с заповедями. На самой вершине горы Моисея находились православный храм Святой Троицы и маленькая мечеть. На северном склоне горы были расположены православный пещерный храм пророка Илии и его колодец, а также православная часовня Богородицы. В 330 году монахи при поддержке святой императрицы Елены построили у Неопалимой купины, растущей у самого подножия горы, маленькую церковь и башню. Позже император Юстиниан Великий основал здесь монастырь, который с XI века стал называться монастырём Святой Екатерины в честь Екатерины Александрийской. Христианский святой Иоанн Лествичник — игумен горы Синайской — написал «Лествицу». И само название уже указывало на восхождение человека по духовным ступеням в Царство Небесное, земным подобием которого может являться подъём на гору Синай…
Перебирая отдельные фрагменты, Лещинская вдруг почувствовала, что сердце забилось чаще, а в груди стало нарастать волнение. Это были признаки того, что она приближается к месту поиска. Ее руки непроизвольно задрожали, и Марина полезла в сумку за копией пергамена. Она быстро сунула его за пазуху, словно путеводный маяк.
Они шли уже более часа. Гид то и дело оборачивался, проверяя, все ли на месте. Иногда они делали остановку минут на пять — десять и снова отправлялись в путь. При очередном «перекуре» гид обратился к Марине с вопросом, знает ли она английский. Лещинская кивнула. Тогда бедуин попросил ее передать остальным, что скоро рассвет, и следует поторопиться. К тому же последний этап подъема — самый сложный. Марина перевела все, как просили… Она шла нога в ногу с гидом, стараясь дышать ровно, иногда отхлебывая воды. На последнем издыхании она вскарабкалась по крутому склону из огромных валунов. Когда же они, наконец-таки, взобрались на вершину, Марина огляделась и поняла, что они прибыли вовремя.
На самой вершине расположилась группа японцев: они выстроились в строгий ряд и пели. Несколько паломников на коленях молились. По поверью, кто трижды поднимется на гору с молитвой, исповедуется и причастится в храме, тот получит полное прощение всех прежде совершенных грехов.
Все устало расселись на камнях, болтая и перекусывая… Наступил рассвет. Он окрасил Синайские горы в нежные золотистые тона. Раскрыл, словно бутон, свои сокровища, и вся гряда гор, вся долина под ними, сначала погруженная во тьму, вдруг ожила и загорелась удивительными красками. «Ради этого момента стоило потерпеть даже Хани!» — глубоко вздохнула от избытка чувств Марина. Она замерла на несколько минут, наслаждаясь сказкой вокруг. Затем разум напомнил ей, что она здесь не только за этим.
Однако Марина находилась на самой вершине, а «пульсировало» где-то ниже. При этом ее упорно тянуло на север. Она прищурилась, оглядывая уже более внимательно окрестности, и устало двинулась в нужном направлении. Ноги после долгого перехода слушаться не хотели. Следуя внутреннему чутью, женщина миновала храм Святой Троицы. Но тут ее взгляд приковала небольшая пещера под скалой: тянуло именно туда. Марина догадалась, что эта та самая, где, согласно Библии, в течение сорока дней и ночей укрывался Моисей. Она спустилась вниз, при этом поглядывая по сторонам, нет ли кого рядом. С замирающим сердцем нырнула внутрь…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
