Читаем без скачивания Песнь Легиона - Алексей Мартынов

Это изменит вашу жизнь. Он зашёл в будку к охране чисто только уточнить дорогу. Его предположения оправдались, тут уже ходили автобусы. Напоследок он сунул охраннику под лопатку нож и вышел на улицу. Номер сто шестьдесят один.

Нож под лопаткой нельзя достать, нельзя закрыть как-то рану самостоятельно. В общем, человек обречён на смерть в любом случае.

–= 12:00, 12 часов назад =-

От выхода налево в километре была воинская часть, куда часто водили студентов и учащихся школ неподалёку. Автобус подошёл через минуту после некоего случая.

Остановка была открытая, поэтому сложно было заметить человека, который спрятался в кустах от дождя. Если бы не странный шорох, то он бы так и сидел до конца. Легион радостно помахал ему рукой, и тот ответил ему. Доставая из портфеля какие-то ламинированные бумаги, он бежал к нему, за что и получил в глаз.

«Добивай лежачего.»

Удар в голову, в ухо, в живот два раза, он теряет сознание. Прекрасно. Затаскивает его на остановку, кладём на скамейку спиной так, чтобы голова свешивалась вниз. Прицельный удар ногой сверху; отламываем голову. Номер сто шестьдесят два. Убираем труп в кусты.

«Oh, Canada, our home and native land!»

Подъехал автобус. Это было вообще странно, что он тут ходил, ведь это был богатый район, у каждого была машина, если не больше. Но, меж тем, здесь курировал автобус. Сейчас он сядет на заднее сиденье и проедет одну остановку, присматриваясь, а потом начнёт действовать.

Прошло три минуты; за стеклом лил дождь и стояли дома. Дождь усилился, он лил не переставая.

В автобусе сидело три человека, две из которых были пьяными бомжами. Ах, да, нужно пробить билет. Он сел позади бомжей. Мужчина и женщина. Они спали, это было точно. Не царское это дело – во сне резать, ну да ладно. Он аккуратно приставил нож острием к позвоночнику женщины, попадая между позвонками, и резко вдавил до рукояти. Номер сто шестьдесят три.

С её напарником проделываем то же самое. Номер сто шестьдесят четыре.

«Прелесть этого способа в том, что жертва, даже если не умрёт мгновенно, потеряет контроль над телом. Она может всё видеть, но не сможет ни выкрикнуть, ни вздохнуть, ни пошевелиться. При этом перерезается мозг в позвоночнике, обрезаются все нервные магистрали. Нужно приставить нож к шее сзади в место стыка позвонков, а потом сильно нажать.»

Кто-то каждый день подписывает себе смертный приговор. Кто-то сам сводит счёты с жизнью. Кто-то за деньги или власть убивает других. И всех их судят. Но тут есть ошибка – судить их не надо, нужно судить саму причину, а причина тут – смерть.

Они как будто спали, тихо уснули на местах, только головы странно болтались, да и кровища хлестала. Он подошёл к компостеру над последним пассажиром.

«Атсем ялд водилавни, цил оголижоп атсарзов и ворижассап с имьтед.»

Прижав его голову к стеклу, он прислонил нож к его горлу. Стоило ли это делать? Наверное.

Пассажир что-то глухо промычал, замотал глазами из стороны в сторону. Ты боишься? Чего ты боишься? Боли? Или её последствий? А, может, ты боишься, что боль не кончится, или наоборот кончится навсегда?

Автобус остановился, вошёл чурка хохлятского вида с сумками в заднюю дверь и плюхнулся в кресло. Он ни на что не обращал внимания.

Легион схватил человека за голову сверху, ещё сильнее вдавил его в стекло, тут же шагнул назад, разрезая на отходе ему горло, вжимая его голову вниз. Что ж, у него есть шанс. Человек сидел, сжавшись, не шевелясь. Кровь не шла, ибо он сжал горло. У него было несколько минут, если повезёт.

Легион пошёл в сторону кабины. Дверь к водителю была открыта, он сунул туда десятку. Водитель взял её, потянулся за билетом. С размаху он впечатал ему в лоб кастет, остался смачный отпечаток. Водитель инстинктивно дал по тормозам, заволновался, дёрнул за дверь. Она открылась.

– Свободен, – прошипел Легион, выкидывая его из двери. На ходу тот не успел сгруппироваться, протащился головой по асфальту. Номер сто шестьдесят пять.

Он сел за руль и стал ускорять автобус. Через минуту он мчался на сотне по почти прямой дороге. Впереди стояли машины на светофоре.

Бросив всё, он выскочил в салон и зафиксировался между двумя столбами в центре. На полном ходу тяжёлая машина протаранила стоящие легковушки, однако и сама повалилась на бок. Пассажир с разрезанной шеей упал, выплёскивая на стёкла литры булькающей крови. Номер сто шестьдесят шесть.

Чурка, сидящий доселе в конце салона, кубарем скатился вниз и, ударившись головой, потерял сознание. Легион подполз к нему, взялся за голову и свернул шею. Номер сто шестьдесят семь.

При ударе он смял одну легковушку, как пустую обёртку от конфеты. Один водитель в ней погиб. Номер сто шестьдесят восемь.

Вторая была менее помята, обошлась лишь несильным ударом. Человек в ней было два: водитель и, видимо, его жена. Она была без сознания, так беспомощно валялась на заднем сидении.

А он был жив, хоть и контужен. Он всё видел и всё слышал. Он видел, как из поваленного автобуса вылез человек в плаще, как он осматривал первую легковушку, как он подошёл к нему. Что-то было знакомое в его лице, да и он, видать, узнавал в нём кого-то, только вот память отказывала. Он видел, как его достают из машины, как открывают багажник и бросают туда. Он не чувствовал совершенно, когда его голову положили на место, где багажник закрывался. Не чувствовал он также, как его били багажником по шее. Только глаза сами закрылись. Он уснул.

Номер сто шестьдесят девять.

– Просыпайся! Хватит спать! – её били по лицу. – Твой муж мёртв.

Не это заявление заставило её открыть глаза, а только холодные капли дождя. Она не понимала, что ей говорят, но она стояла на ногах. Всё плыло.

Он давно хотел опробовать этот приём. Она стояла к нему лицом. Он наклонил её буквой Г, сунул её голову себе между ног, обхватил за талию и поднял. Её таз оказался на уровне его шеи. Чуть выждав, он шлёпнулся на задницу. Голова её при этом подогнулась, шея свернулась, череп проломился. Номер сто семьдесят.

«Странно, а в реслинге после такого даже кровь не шла.»

Он пошёл направо. Там он дошёл бы до границы с лесом, повернул бы налево и пошёл бы по дороге прямо в город.

Тут на первом этаже одного из домов была забегаловка, а он об этом и не знал.

Здесь было уютно, особенно по сравнению с погодой на улице. На входе его обдало сверху тёплым потоком воздуха, но капюшон он не снял.

«Чудные люди, обеспечивающие другим уют за деньги.»

– Чай, – процедил он, садясь за стойку. Внутри был всего один посетитель и одна служащая за стойкой.

За чашкой чая он позволил себе расслабиться.

– Я теряю цель. Всё идёт не по плану. Я ожидал чего-то большего, какой-то реакции, но ничего нет, – голос его несильно подрагивал.

– А где ты работаешь?

– Убиваю животных.

– А, на скотобойне?

– Да, что-то типа того. Дай ещё чаю.

Она отвернулась, нацеживая чай из большого самовара. На столе прямо перед ним стояло несколько чашек с набросанным туда каким-то порошком коричневого цвета. Это было фирменное блюдо, рецепт не разглашался. Спокойно и размашисто он достал из рукава пузырёк с белым порошком и всыпал его во все чашки.

«Думаете, посетители смотрят, что происходит за стойкой? Важно делать всё без суеты, неспешно, будто это твоя работа, будто делал это всегда.»

Глядя в серебряный самовар, он убедился в своей правоте. Посетитель, хотя и смотрел прямо на них, не обратил никакого внимания на его действия с порошком. Через несколько секунд он вытер губы салфеткой и пошёл в туалет. Легион пошёл за ним.

Когда тот открывал кабинку, сзади ему нанесли удар в спину ногой. От неожиданности он зашатался, потерял равновесие, и упал, ударившись головой об унитаз. Номер сто семьдесят один.

– Ты знаешь, – сказал ему служащая, – тебе нужно просто поверить в свои силы. Поставь себе цель, и дойди до неё. Ты же не глупый парень, тебе нужна просто поддержка.

Он хотел сказать ей, что устал, он это уже почувствовал. Усталость навалилась неожиданно. Его пожалели, а он позволил мысли об отдыхе войти в голову. Тело ныло и требовало отдыха.

– Цель, говоришь?

Он хотел ей всё сказать, но испугался трёх посетителей, которые пили фирменный напиток и ели что-то аппетитное неподалёку.

Она тоже попивала свой же напиток.

Они все умрут. Через полчаса они захотят отдохнуть, как бы устанут. И они закроют глаза, чтобы больше никогда не открыть. Номера со сто семьдесят второго по сто семьдесят пятый.

Да, точно! Цель! Она есть! Он вдруг снова ощутил прилив сил. В конце концов, он жив, он сидит здесь и пьёт чай. Он мог бы погибнуть за это время, но он жив. А все, кто сейчас вокруг него, они уже мертвы. У него нет противоядия, он не сможет их спасти. Это не страшно, это норма.

«Поклонники?»

Он вышел на улицу под дождь. Под тот самый дождь, который позволил ему дожить до этого момента. Всё было на его стороне: погода, люди, удача. В этом случае верующие говорят, что это божья помощь. Еретики! Они сказали, что всё, что им не нравится – это от дьявола, а всё остальное – от бога. Хорошая позиция, есть на кого свалить свои беды.