Теперь Конан отчетливо видел женщину, которая прикрывала собой Элдию. Женщина держала кинжал с «пламенеющим» клинком.
— Элдия, выйди на свет! — крикнул Конан.
— Нет, — отозвалась женщина. Ее голос звучал так, словно мед растекался по стали, — мягко и непреклонно, Конан замер. Он понимал, что опасность ему не грозит. Меч он сунул в ножны и вытянул руки, показывая, что они пусты.
Женщина шагнула вперед. Таинственный лунный свет делал ее прекрасной. Конан прикинул ее возраст — не больше восемнадцати. Волосы цвета воронова крыла окутывали ее до пояса. На ней была шелковая блуза и тонкие кожаные брюки. Ноги женщины были обуты в ременные сандалии изящной выделки. Но куда изящней было ее тело — стройные ноги, тяжелая грудь под тонким голубым шелком. Безукоризненные черты ее лица вдруг показались Конану знакомыми. Он был уверен, что если бы хоть раз прежде встретил такую красоту, то не смог бы забыть ее. И все же он знал это лицо. В этом не может быть сомнений…
Элдия выступила на свет, так что он увидел и ее, Теперь киммериец понял, где он видел эту красавицу с волосами, как крылья ворона: это была Элдия в образе зрелой цветущей женщины. Но она слишком молода, чтобы быть матерью Элдии, значит, она…
— Ты ее сестра. — Конан высказал свою мысль вслух, как только она пришла ему на ум. i
— Правильно, — ответила юная женщина. — Я пришла, чтобы забрать мою девочку у негодяев, которые украли ее из отчего дома.
Конан пожал плечами и безмолвно повеселился, глядя на эту серьезную юную красавицу.
— Лично я никаких детей не крал, — заявил он. — Мне показалось, что Элдия путешествует вместе с Витариусом вполне добровольно.
Женщина бросила взгляд на выход со двора, затем снова перевела его на Конана и подняла свой кинжал немного выше. Конан увидел, как побелели ее пальцы, когда она стиснула рукоятку.
— Она кричала, когда ее волокли в темноту. Мой отец был убит, и мать мою постигла та же участь. Но прежде чем умереть, мать открыла мне, что Элдия — другая, что у нее есть братья и одна сестра, мои сводные братья и моя сводная сестра, о которых она нам никогда не рассказывала. Она взяла с меня клятву, что я при любых обстоятельствах найду Элдию и спрячу от тех, кто хочет использовать ее в своих грязных целях.
Конан поглядывал на Элдию, которая искренне сочувствовала тому, что говорила ее сестра.
— Витариус — он тоже из этих мерзавцев? Элдия покачала головой:
— Нет, но…
— Довольно, хватит, Элдия, — прервала ее сестра. — Ты не обязана ничего объяснять этому… этому варвару.
— Но кто-нибудь должен разъяснить все и мне, — спокойно сказал Конан.
— Я сыт по горло. Меня выставляют дурачком в игре, которую затеяли вы с Витариусом. Сейчас мы пойдем к этому простому «фокуснику», и пусть он расскажет нам всю историю полностью, с деталями и подробностями.
— Нет! — сказала женщина. — Мы идем домой.
— Сначала я получу удовлетворительное объяснение тому, что на меня среди бела дня нападает какой-то гнусный демон, — заявил Конан. В нем закипала злость.
— Нет, — повторила сестра Элдии и направила клинок в сторону Конана.
— Исчезни, или я проткну тебя насквозь и брошу твой труп крысам.
Конан безмолвно подскочил к женщине. Он схватил ее за запястье прежде, чем она успела приступить к исполнению своей угрозы, и так сильно дернул ее «руку вниз, что женщина с криком боли выронила кинжал.
Внезапно двор словно ожил. Маленькие существа зашмыгали по отбросам и поленьям. Стало отчетливо слышно шуршание сотен крошечных ножек. Конан увидел, что земля и стены зашевелились, словно по ним прокатывались волны.
— Кром!
Он выпустил женщину и сделал шаг назад. Быстро и ловко вытащил он меч. Но врага не увидел. Что-то коснулось его сапога. Горящими глазами он уставился на то, что было внизу.
Саламандра. Животное размером со средний палец его руки решительно карабкалось по его сапогу. Конану верилось во все это с трудом. Обычно ящерки, завидев человека, тут же удирали прочь, однако, судя по шороху, их в этом заднем дворе было около сотни. Как они здесь оказались?
— Остановитесь! — промолвила Элдия. В то же мгновение шуршание маленьких лапок стихло. Саламандра застыла на сапоге Конана, словно превратившись в каменную статуэтку. Элдия посмотрела на свою сестру.
— Конан дважды спасал мою жизнь, — сказала она.
— А Витариус — он тоже хотел мне помочь. Мы должны дать ему возможность получить все объяснения. — Она кивнула Конану. — Да и тебе, сестра, нужно послушать то, что скажет Витариус, прежде чем мы вернемся домой. Если бы демон не нагнал на меня столько страху, я попросила бы тебя остаться.
Элдия сделала знак саламандре, сидевшей на сапоге Конана: — Прочь!
Ящерка послушно сползла вниз и исчезла. В ночном воздухе был слышен шорох — саламандры уходили. Затем снова воцарилась тишина.
Конан уставился на Элдию.
— Ну что, идем? — спросила она спокойно. Сестра девочки и киммериец переглянулись и кивнули. Но Конану все это ие понравилось. Решительно не понравилось.
— Чурбан! — орал Совартус. — Дубина! Головешка! Дать обыкновенному человеку себя изувечить!
Дивул стоял, вытянувшись, в центре пентаграммы и внимал волшебнику,
— О нет, чародей из рода человеков, это был не обыкновенный человек! За тысячу лет я сотни раз бился с людьми не на жизнь, а на смерть. Их кости давно истлели в гробницах, рассеянных по белому свету. Никогда еще я не бывал побежден в такой битве. Но этот совсем другой, чем остальные. Да и кроме того, его поддерживали магические силы, иначе я одолел бы его, невзирая на всю его мощь и ловкость. Мы столкнулись с кем-то из Белых, Совартус.
— Витариус! — Голос Совартуса был полон жгучей ненависти.
— Я не знаю его имени, но он направил на меня силы Огня, а этого я не вынес.
— Будь ты проклят!
— Поздно браниться, волшебник! Но не все еще потеряно. У меня есть сестра, ведьма в облике женщины, которая имеет в городе немалое влияние — в том городе, где скрывается наша дичь. Вы получите этого ребенка. А я— человека, который поступил со мной вот так.
Дивул поднял правую руку и посмотрел на обрубок, из которого уже начала расти новая кисть.
Из недр замка Слотт донесся крик, предвещающий нечто ужасное…
Глава шестая
Вокруг четверых посетителей, занявших столик возле камина в харчевне «Молоко волчицы», мгновенно образовалась пустота. Конан подозревал, что многие из тех, кто глазел по сторонам, тщательно избегая встречаться взглядом с ним и его спутниками, побывали на выступлении Витариуса. Их нервозность не раздражала киммерийца. Он и сам чувствовал себя не вполне уютно в обществе людей, занимающихся чародейством. Злые искры в глазах Конана вспыхивали уже реже, во отнюдь не исчезли, когда он принялся слушать рассказ Витариуса.
