– А я пришёл, – голос Кальдура был столь холоден, что несколько бандитов поприветствовали его смехом и улюлюканьем.
– Принёс? – медовым тоном спросил главарь и стиснул грудь Анижи, она даже не вскрикнула.
– О да, – голос Кальдура тоже сделался бархатным, он улыбался. – Кое-что я тебе принёс. Отпусти её, ублюдок.
– Или что? – рассмеялся главарь и уткнулся девушки в грудь. Та лишь отвела лицо.
– Или я покажу тебе.
Словно порыв ветра раздул волосы и одежду Кальдура. Раздался хлопок, позади него взвилось пламя и тут же погасло, жидкий металл растёкся по его шее и спине и принял форму.
Тяжёлый. Куда более тяжёлый, чем прошлый его доспех. Кальдур прибавил в росте, вырос на пару голов выше самого высокого громилы, и стала раза в два шире него в плечах. Тело слушалось его, но с какой-то неприятной инерцией и неповоротливостью.
– Ха, – главарь отшвырнул Анижу в сторону и радостно хлопнул в ладоши. – Так и знал! Так и знал! А монах-то боевой! Боевой! Самый настоящий жрец! Чудотворец! Будет представление! Ну-ка, Шейс, осади-ка его.
– Чечас, босс!
Бандит неуклюже вышел вперёд, встал под мрачным взглядом недвижимого Кальдар, обстучал себя по поясу, вытянул из-за спины небольшой мешочек, повозился с его завязкой и вдруг резким движением опрокинул на Кальдура. Белый порошок заполнил всё вокруг, запачкал доспех и заставил бандита чихнуть. Пользуясь паузой, Анижа уползла под ящики и затаилась.
– Ага! – вскрикнул главарь. – Схавал? И что ты теперь можешь? И не таких ломали. Подготовились.
– Что-то не рассеиваются его чудеса… – тревожно пробормотал бандит, глядя на мрачную махину доспеха Кальдура, и потряс у него перед лицом мешочком снова, вытряхивая остатки содержимого.
– Это мука, – голос Кальдура звучал искажённым металлом и глубоким. Знакомый запах заставил его ухмыльнуться.
Кальдур ударил, прежде чем бандит понял, что продавец «волшебных средств» оказался лжецом и обманул его. Его шаг вперёд и замах длились вечность, доспех был чудовищно неповоротливым. Но удар всё-таки получился.
Бандита сдуло, словно листок, выпущенный из пальцев в бурю. Кальдур только распрямился, а он уже лежал на земле на другом конце переулка. Его полёт остановился только у стены, он не поднимался и выглядел переломанным.
Кальдур поднял кулак и уставился на него. Он даже не успел высвободить лезвия, не понимал, как это сделать, просто ударил. И понял, что хватило даже этого – кулак в доспехе был огромен и покрыт шипами, похож скорее на навершие булавы, чем на перчатку с пальцами. Он смахнул кровь и пошёл вперёд.
Они ещё не поняли, что перед ними. Не были смелыми, просто глупыми и уверенными в своей силе и безнаказанности. Что-то чиркнуло его под рёбрами, что-то ударило в спину, что-то искрануло по основанию шеи. Они били его мечами, дубинками, короткими копьями и стилетами, но такое оружие этой броне всё равно, что зубочистки.
Громила с поломанным носом, тот, что пытался схватить его в переулке и стоял сзади, вышел к нему лицом к лицу. И ударил ему по лбу короткой палицей. Кальдур не почувствовал. Что небесному киту камень. Обнял громилу за пояс, оторвал от земли и прижал к себе что было мочи и злости.
Тот выкрикнул, захрипел, обмяк. Доспех наконец-то услышал Кальдура и показал зубы, пускай и не такие изящные, как у прошлого доспеха, но они справились. Пронзили здоровяка в десятке мест, пригвоздили к Кальдуру, тот отпустил хватку, поднял руки, погрузил их в плечи противника и просто разорвал его.
Что-то ещё чиркнуло ему в спину, он не глядя отмахнулся туда, и добавил ногой, раздался грохот и всхрип.
Главарь уже всё понял. Бежал к выходу из переулка, сметая на своём пути мусор. Кальдур не мог позволить ему уйти. Толкнулся что есть мочи от земли, вмиг догнал его и боднул плёчом, словно какой-то дикий вепрь, но не удержал равновесия и не смог затормозить. Главарь впечатался в стену, что-то у него в спине хрустнуло, он застонал тихонько, его руки изогнулись в конвульсиях. Кальдур не стал проверять, что с ним, неуклюже поднялся, протопал до него и опустил бронированную ногу ему на голову.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Повернулся к остальным. Им уже давно пора было бежать. Но они не могли. Во время свалки Кальдур, похоже, задел одну из хрупких стен заброшенного дома, что формировал переулок. Стена покосилась, кладка рассыпалась и съехала в сторону, перекрыв пространство, откуда пришёл Кальдур.
Он стоял между ними и единственным выходом. Щуплый и худой разбойник тоненько пискнул и бросился на стену – карабкаться вверх, что есть мочи.
– Не стоило вам её трогать… – прошептал Кальдур и пошёл вперёд.
***
Анижа открыла глаза.
С трудом удержала стон, приступ страха и желание вырываться. Мутота перед ней стала резкой, и она увидела знакомый подбородок, щетину и копну волос.
Кальдур нёс её на руках. Осторожно нёс прочь от всего этого.
– Кальдур… – прошептала она.
– Прости меня, пожалуйста, – он не посмотрел на неё, но голос его дрогнул.
– Ничего. Я знала, что ты придёшь.
– Они…
– Нет, Кальдур. Но я не хочу говорить об этом. Не сейчас. Я не готова.
– Они больше никому не причинят вреда. Никому.
– Ты убил их, – тихо сказала она.
– Это то, что я есть, – он так и не нашёл силы посмотреть на неё. – Ты ранена?
– Нет.
– Это хорошо.
– Куда мы теперь пойдём? В Солас?
– Сначала нам придётся вернуться в ту пещеру.
– Ты сказал, что нам не по пути.
– Да. Но я кое-что обещал. Розари не стало лучше. Мы пойдём в Солас вместе с ней, чтобы ей помогли там. А после решим, что делать.
– Ты соврал мне. Чтобы уйти тогда.
– Нет. Она должна была выздороветь. Доспех лечит. Но почему-то не в этот раз.
– Понятно.
– Мы должны спешить. Я хочу кое-что попробовать, но ты должна держаться за меня очень крепко.
– Ты что удумал?
– Хочу проверить, насколько у этого доспеха сильные ноги.
Частичная Форма. Одна из немногих техник, что у получалась у него в совершенстве, по крайней мере, с прошлым доспехом. Практически бесполезная в большинстве ситуаций, но вполне годная, чтобы не напугать девушку своим видом, и чтоб ей удобнее было цепляться.
Позади него вспыхнула вспышка. Он не боялся, что этот огонь навредит Аниже, уж у неё-то праведности и чистоты было не занимать. Уродливые поножи, похожие на ноги какого-то мифического бегемота, опустились от его поясницы до ступней.
Он остановился, перешёл на тяжёлый шаг, неуверенно прикусил губы, сжал Анижу покрепче и оттолкнулся. Звёздное небо качнулось к нему, в ушах засвистел ветер, их тут же заложило, Анижа коротко завизжала, и обвилась вокруг него худой и крепкой верёвкой, забыла как дышать.
Кальдур успел мотнуть головой по сторонам, разглядеть верхушки леса и вдруг движение вверх кончилось. Земля начала приближаться, он испугался, понял, что его перекашивает в воздухе, в последний момент выровнялся, подогнул колени, от страха распрямил их. Земля внизу взорвалась, раскинулась в стороны комьями трещинами. Сам Кальдур едва не закрыл глаза, снова толкнулся и выпрыгнул, живот перевернулся у него в утробе, холодок пробежал по спине. Он выдохнул, как учили, взял себя в руки, приземлился и пронёсся по инерции с десяток широких шагов, едва успевая укрывать Анижу от веток.
– О нет-нет-нет, – пробормотал он. – Это уже слишком. Плохая была идея.
– Ты чего, Кальдур! – едва слышно пискнула Анижа, впившись ему в шею и спину до крови, всё ещё боясь открыть глаза. – Сдурел, клубень!
– Совсем забыл, как мне неуютно от высоты. Чуть не угробил нас.
– Ты выглядишь испуганным. Как щеночек. И это очень смешно, – Анижа отстранилась от него хихикнула. – Но мне тоже неуютно. Давай лучше по старинке. Я уже могу идти сама. Ты можешь меня отпустить.
Виденье 5. В равной мере
Что-то мокрое и холодное коснулось его лба.
Он дёрнулся и проснулся. Расплывающиеся круги сформировали из темноты лицо Анижи, усталое и немного обеспокоенное. В руках она держала тряпку и глубокую тарелку с водой. Над ними навис свод пещеры, дневной свет пробивался сквозь щель, мелкий костерок в метре от его ложа едва тлел.
