Мы остановились у лифта. Себастьян нажал нижнюю кнопку, и створки немедленно раздвинулись. Мы вошли.
— И каков наш план? Просто пробираемся в архив и берем все, что нам надо?
— Да.
— Ух ты! Впечатляет… — Я восхищенно закатила глаза.
Лифт опустился на один этаж и, звякнув, остановился. Я выскочила наружу, даже не дождавшись, пока двери полностью разойдутся.
Нас встретило ледяное безмолвие. Шагая по коридору, где гулким эхом отдавались наши шаги, я старалась не слишком раздумывать о том, что обычно размещают в больничных подвальных помещениях, но по спине все равно пробегал неприятный холодок.
Себастьян свернул налево, отворил дверь с надписью «Архив» и зашел туда, словно к себе домой. Во мне шевельнулось подозрение: слишком уж просто все выходило.
В кабинете оказалось четыре письменных стола — два незанятых, а за двумя другими сидели сотрудницы. Они оторвали взгляды от мониторов и уставились на нас. Секунды через три, не меньше, до них дошло, что мы вовсе не из больничного персонала, а неизвестные подростки, причем престранные, в джинсе, во всем черном, то есть, без сомнения, злоумышленники. Впрочем, так оно и было. При этой мысли я невольно улыбнулась.
Старшая из женщин поднялась, собираясь что-то сказать, но прямо перед ней неожиданно возник Себастьян, так быстро, что его перемещение осталось для меня незамеченным. Он вытянул руку и приложил ладонь к щеке женщины. Околдованная его взглядом, она приподняла голову, а Себастьян склонился к ее уху, губами почти касаясь его, и что-то зашептал. Веки женщины затрепетали.
Вторая женщина словно приросла к стулу и не сводила поражённого взгляда с коллеги, настолько увлеченной интимной беседой с пришедшим, будто ей не было никакого дела до окружающих. Себастьян убрал руку с лица женщины, и та снова села на стул. Ее широко открытые, невидящие глаза прозревали нечто сокровенное, доступное только ей одной.
Себастьян обернулся ко второй сотруднице. Мое
сердце колотилось от осознания того, что я стала свидетельницей чего-то тайного, для меня вовсе не предназначенного, но тем не менее я стояла как вкопанная, не в силах ни уйти, ни отвести взгляд, даже если бы этого пожелала.
Увидев, что Себастьян двинулся к ней, женщина помладше тоже вскочила со стула. Себастьян был на целую голову выше ее. С чрезвычайным спокойствием и сосредоточенностью он снова вытянул руку и провел пальцем по ее подбородку. Женщина застонала так, словно мечтала о подобном прикосновении всю свою жизнь. Он что-то пошептал и ей, и вскоре вторая женщина уже сидела, перенесшись в мир удивительных грез, как и ее коллега.
Себастьян обернулся ко мне. Мои губы невольно приоткрылись, а откуда-то из самых глубин поднялась и стала медленно и неумолимо разливаться по всему телу жаркая волна, грозя выплеснуться наружу. Мне вдруг сделалось душно в атмосфере архивного кабинета. Я закашлялась.
— Клевый фокус. Ты что же, гипнозом владеешь или как?
Он задержал на мне взгляд чуть дольше, чем следовало бы, и теплая волна вновь всколыхнулась во мне. Себастьян тем временем откатил женщину помоложе вместе со стулом от компьютера и завладел ее клавиатурой.
— Имя матери?
Я подошла к монитору.
— Елени Селкирк.
— Дата твоего рождения?
— Двадцать первое июня две тысячи девятого года.
— Родовые травмы, изъяны? Кесарево сечение или естественные роды?
«О да, один громадный изъян имеется, — хотелось мне ответить, но я сказала:
— Никаких. А про другое не знаю.
Он еще немного постучал по клавиатуре, потом отодвинулся в сторону.
— Есть. Роженица Селкирк. Девочка. Отец не зарегистрирован.
Я таращилась на монитор, не желая признать очевидное. Быть того не может! Он должен быть зарегистрирован! Но сколько ни просматривала файл, я не нашла в нем ничего для себя существенного, доселе неизвестного.
— Пусто…
Себастьян снова склонился над клавиатурой и выбрал подраздел: «Оплата счета».
— Давай посмотрим, кто оплачивал пребывание в больнице. Здесь также содержатся данные о страховке и о лицах, вписанных в нее, если они были.
И верно, могла бы и сама догадаться, впрочем, через минуту-другую мне и самой это наверняка пришло бы в голову.
На экране отобразились сведения об оплате счета. А вот и страховка… В карту, кроме самой Елени, никто не вписан. Правда, в графе «Участие в оплате» указана некая Жозефина Арна.
— Жозефина Арна… Черт, это еще кто такая? Себастьян выпрямился и помрачнел. Взъерошив пальцами шевелюру, он уставился на меня с суровым, можно сказать, со злобным видом.
— Жозефина Арна — это моя бабушка.
Женщины на стульях зашевелились, видимо очнувшись от транса или от чего-то там еще, куда отправил их Себастьян. Он быстро вывел файл на главную страницу, схватил меня за руку и повлек к выходу.
— Пошли, по дороге поговорим!
Услышав такие новости, я не сразу оправилась от потрясения, но Себастьян не стал ждать, пока я очухаюсь, и вытолкнул меня за дверь.
— Да подожди ты минутку, куда мы сейчас?
Мы снова оказались в коридоре. Я выдернула у него руку.
— Черт побери, Себастьян! Я ни хрена не понимаю!
Я догадывалась, что говорю чересчур громко, но в тот момент мне было совершенно наплевать, услышит нас кто-нибудь или нет. Себастьян завел меня в ближайшее помещение — в морг. Я отошла от двери и вопросительно посмотрела на него.
— Ну?
— Новем состоит из девяти семейств…
— Ага, послушай-ка, не надо мне тут лекций по истории, ясно? Я все прекрасно знаю про эти девять семей. Про них известно всем и каждому.
В серых глазах Себастьяна вспыхнула досада. Он покачал головой.
— Чужаки думают, что все про нас знают. Моя бабка
Жозефина — глава рода Арна. А наш род Арна — один из тех девяти, что выкупили Новый-два тринадцать лет назад.
У меня вырвался смех. Впрочем, Себастьян и не думал шутить. Он говорил на полном серьезе.
— Ваш род… Ваш род владеет своей долей в Новомдва. — Я принялась прохаживаться, нарезая небольшие круги и недоверчиво посмеиваясь. — А твоя бабушка была знакома с моей матерью и оплачивала ее больничные счета. Просто непостижимо!
Я отвернулась от Себастьяна и уперла руки в бока. Гнев закипал в моих жилах, а взгляд блуждал по стерильному боксу, подмечая и анатомический стол, и две каталки с трупами, накрытыми синим брезентом, и стену с квадратными ящиками, скрывающими, вероятно, еще множество мертвых тел.
Абсолютно непостижимо… Я снова обернулась к Себастьяну, усилием воли заставляя себя не отвлекаться на обстановку, но два трупа за спиной все же не слишком располагали к задушевной беседе.
