внедорожник ускорился, увеличивая расстояние до него, направившись в сторону выезда с придорожной площадки. Покидав окурки, бандиты бросились в погоню, надеясь обогнать и задержать. Погоня продолжалась километров десять, до тех пор, пока внедорожник не соскочил на проселочную дорогу, ведущую в сторону полуразрушенных ферм, уткнувшихся дальним концом в кромку леса. Дорога казалась малоезженой, заваленной снегом, затрудняющим движение неприспособленной техники. Бандиты пару раз зарывались в снег, а потому отстали, потеряв из виду внедорожник. Зуб, вымещая злобу, с силой хлопнул ладонью по панели машины.
— Ушел гад. Как баба водишь. — Он еще раз шлепнул ладонью, но уже по коротко стриженному затылку водителя. — Это наша машина была. Местные Рината замочили, теперь рассекают безнаказанно. Упустили! Где их искать?
— Давай я до фермы доеду? Дальше лес, ему деваться некуда, — сгорбившись от удара, пробормотал водитель.
— Ну, езжай. Здесь все равно не развернуться.
Внедорожник с включенным двигателем стоял посреди проезда, возле распахнутых ворот полуразрушенного коровника. Бандиты остановились в метрах двадцати, выскакивая с оружием, окружая противника. Внедорожник оказался пуст, без людей и без каких-нибудь оставленных вещей. Со спины щелкнуло металлическим звуком. Направив армейский автомат в парней и навалившись телом на оставленную без присмотра бандитскую машину, стоял Сергей, разбирая в прицел четыре цели.
— Не дергайтесь. Положу сразу всех. Чего, Зуб, лыбишься, в жопе зачесалось?
— Вы, дебилы, на хрена все повыскакивали? — прорычал Зуб, злясь на подчиненных. — Ты, Угрюмов, всегда был лошком. Тебе смелости не хватит нас положить.
— А ты проверь. Дерни ручкой или ножкой. Чего замер? Не готов подохнуть еще?
— Готов, не готов, не твое, падла, дело. Где Ринат?
— Волки съели.
— Ладно, давай говорить. Холодно. Дай хоть шапку надеть?
— А зачем? Ты сейчас и так сдохнешь, если не договоримся. Подарю жизнь, если оставите в покое. Вернетесь домой без меня, а боссам скажете — не нашли. Договорились?
— А чего не хочешь вернуться? Я слышал, подружка твоя умерла. Расскажешь, что случилось? Чего тебе тут одному киснуть? Поехали домой.
— Ты же не довезешь. Наверное, уже и место для могилки выбрал?
— Выбрал. Только и передумать могу. Закопаю здесь, вон в том лесочке. Мороз сегодня сильный. Руки-то мерзнут автомат держать? Мы подождем минут двадцать, пока околеешь. Я-то вон свои в карманах держу, грею.
— Насчет мороза ты прав. Руки мерзнут, а потому перейдем к делу. Я тут дело задумал прибыльное. Нужна охрана. За помощь — премия.
— Убери автомат и прими все как есть. Побудь мужиком хотя бы раз. — Зуб расправил плечи, шевеля руками в карманах.
— Я не к тебе обращаюсь. С тобой решено. Ты доживаешь минуты. Я, парни, к вам обращаюсь. Вам такие деньги боссы сроду не предложат.
— Чего его слушать. На счет «три» валим его. — Зуб приготовился действовать.
— Подождите все умирать. Вас, парни, наверное, дома ждут? Ты, Зуб, про ядерную реакцию что знаешь? — Угрюмов приподнял выше оружие, прицелившись ему в грудь. — Ничего? Тогда объясню. Атомные ядра, например, урана при облучении нейтронами теряют устойчивость и распадаются, выделяя энергию. Это приводит к делению других атомов, что вызывает цепную реакцию до тех пор, пока есть чему делиться. Так работает атомная бомба. Вижу, тебе, Зуб, не интересно. Рассказываю для других. Все тела состоят из атомов. И значит, при определенных условиях подобную реакцию можно запустить везде, даже в теле человека, нужен только способ нарушить устойчивость ядер, начав процесс расщепления. Пока наука не знает такого способа, но он есть. В человеке много энергии, и тоже можно запустить реакцию. Что будет? Человек самовоспламеняется и сгорает изнутри. Вот пример, — проговорил Сергей, опустив автомат. Зуб вдруг запрыгал на месте, пытаясь как бы стряхнуть обувь с ног. Из-под штанин, на щиколотках, заколыхался воздух, это горячий поток смешивался с морозом. Появилось слабозаметное пламя прозрачно-голубого цвета. Глаза бандита наполнились ужасом. Он уставился на ладони, которые также горели. Секунда, и над бандитом затряслись горячие волны огня. Зуб завыл, шатаясь, и мотнулся в сторону Угрюмова. Сергей сделал шаг навстречу и ударом ноги свалил горящее тело на землю.
Какое-то время Зуб корчился и извивался на снегу, оставляя под собой подтаявший след, пока не сдох, застыв в виде крючка. Голубое пламя сменилось черной копотью от расплавленного человеческого жира. Копоть вырывалась из-под одежды, пламя почему-то не трогало ткань. Бандиты, замерев кто где, стояли, с ужасом наблюдая, как гибнет товарищ, даже не делая попыток спасти. Через десять минут все закончилось. Сгорели даже кости, кроме головы и искаженного гримасой боли лица. Глаза, передавая высшую степень мучения, уставились в сине-белое небо.
— Вот так, — проговорил Сергей, забросив оружие в машину. — На вас поставлен таймер — вот такой же реакции. Если не отключить, сгорите через определенное время. Как отключить, знаю только я. Страшная смерть? А мое предложение в силе. Работаете со мной. Делаем дело, и отпускаю. Разумеется, не с пустыми руками. Понравится работать и захотите остаться — будем сотрудничать уже по доброй воле. Принимаете предложение?
— Как долго ишачить на тебя? — поинтересовался бандит постарше остальных по прозвищу Седой.
— Месяц, максимум два. Я квартиру вам снял и раздам деньги на первое время. Вот телефон для связи, как понадобитесь, наберу.
— А с этим что делать? — Седой показал на останки товарища.
— Его они приберут. — Сергей мотнул головой в сторону леса, на границе которого бесилась в нетерпении стая из пяти волков.
Отсутствие сильных морозов наделило текущую зиму легким характером, не успев утомить горожан. До весны оставалось пару недель, и утреннее солнце вовсю встречало радостным взглядом выползавших из домов по различным делам сотрудников всевозможных контор и офисов.
У кирпичного серого здания суда собралось много машин, дорогих и не очень. Суд состоялся открытым, позволив присутствовать не только участникам процесса, но и журналистам местных и федеральных издательств и каналов, а также представителям краевых властей.
Наступил момент оглашения судьей своего решения, и с заключительным словом выступили адвокаты сторон. Угрюмов не отвлекался от процесса, смирно разглядывая неровные стыки между плиткой пола, результат бюджетного ремонта, внимательно вникая в происходящее, иногда позволяя изучать жертву — Павла Хохлова. Это был мужчина под шестьдесят, еще крепкий, с огромными, как весла, ладонями. Он бился в суде до последнего, хотя, кажется, понимал, что исход не в его пользу. Его бульдожье, с обвисшими щеками лицо морщилось, выслушивая решение суда. По лицу, по движению плеч и ответному взгляду Угрюмов читал ненависть к себе и желание мести. Этот постаревший бизнесмен, в прошлом бандит, не мог смириться с поражением.
Сергей вышел на улицу в сопровождении охраны, попутно слушая поздравления от
