Однако вот армейская ПВО была не такой эффективной и состояла в основном из подвижных пулеметных установок на грузовиках-«полуторках», счетверенных «максимов» и ДШК. Кроме того, легкие 37-миллиметровые автоматические пушки ПВО — ПТО. Но во второй половине Великой Отечественной в войска стали поступать в достаточных количествах полуавтоматические 85-миллиметровые зенитки. Они-то и не давали жизни гитлеровским «шнелльбомберам».
Один из них полыхнул факелом от прямого попадания.
— Mein Flugzeug brennt! Ich bin verwundet! — Мой самолет горит! Я ранен! — раздался в наушниках захлебывающий голос пилота. Крылатый «Acht-acht» вспыхнул напоследок погребальным костром викингов, когда мощный осколочно-фугасный снаряд русской зенитной пушки разорвал его на пылающие клочья.
Еще один «Юнкерс» зацепило снопом осколков. Удар пришелся по кабине. В «Юнкерсе-88» всех модификаций четыре члена экипажа находились плотной компактной группой в носовой части фюзеляжа перед крылом. Безжалостный поток раскаленной иззубренной стали прошелся по ним смертоносной косой. Сквозь пробоины в остеклении вырвались под напором воздуха ярко-красные брызги и рассыпались розоватым шлейфом. Стервятник с черными тевтонскими крестами на крыльях накренился и завертелся в штопоре, разматывая за собой черную спираль дыма.
— Wir mussen wieder front! — Мы должны убираться прочь! — раздался в шлемофонах истеричный крик какого-то особо впечатлительного пилота. Нервы сдают, а они еще даже на боевой курс не вышли. Маневр под многообещающим названием «Der Traum flak-schutze» — «мечта зенитчика» — был еще впереди…
— Nicht Rede! — Прекратить разговоры!
«Юнкерсы-88» легли наконец-то на боевой курс. Смонтированный на полу четырехместной кабины самолета бомбовый прицел был выдвинут. В полете он сдвигался влево, чтобы не ограничивать обзор. И теперь бомбардир, который сидел ниже и справа от пилота, ловил в перекрестье прикрытую редкой пеленой облаков железнодорожную станцию внизу.
— «Ата»! «Ата»! — Вправо! «Ими» — Влево! — командовал штурман-бомбардир пилоту, который миллиметровыми движениями штурвала и педалей наводил головной бомбардировщик на цель. От того, насколько точным будет прицеливание, зависит и результат атаки всей группы. «Ата!» «Ими!» — это был специальный сленг, придуманный немецкими бомбардировщиками для более точного наведения на цель. Что-то наподобие команд «Вира!» и «Майна!», которыми управляют движениями подъемного крана.
— Zum Angriff! — В атаку! Pikiren! — Пикируем!
Казалось, крылья разом перестали держать тяжелый двухмоторный аппарат в воздухе. Линия горизонта качнулась навстречу, а небо качнулось и уползло за хвостовое оперение. Земля «била по глазам», но пилот «шнелльбомбера» только крепче сжимал штурвал. Скоростной поток, взвихренный двумя винтами, свистел и завывал, обтекая кабину. А вокруг бушевал огненный шторм разрывов зенитных снарядов. Вот «Юнкерс-88» тряхнуло от близкого разрыва, пилот — на чистейшем русском! — выматерился сквозь зубы, присовокупив к своей тираде еще и несколько крепких выражений, услышанных еще до войны от докеров в Антверпене. Отчаянным усилием он вернул пикирующий бомбардировщик на прежний курс.
И тут зенитный снаряд снес правый двигатель вместе с плоскостью. Земля с бешеной скоростью завертелась в глазах пилота, бомбардира и остальных членов экипажа.
— А-а-а!!! Ich traf! — Я подбит! Mein Flugzeug brennt! — Мой самолет горит! — Расширенными от ужаса глазами пилот наблюдал, как вырванный из правой плоскости «с мясом» двигатель на бесконечно долгое мгновение завис перед кабиной. И тут же лопасти воздушного винта мечами палача ударили по остеклению кабины!
Отполированный бешеными скоростями дюраль пробил остекление фонаря кабины и порубил в капусту всех четверых из экипажа головного немецкого бомбардировщика! Теперь «Юнкерс-88» командира падал на свою цель грудой искалеченных лохмотьев. Пылающий остов кувыркался в воздушных потоках. И он уже не мог служить ориентиром для остальных немецких бомбардировщиков. А их лидер грохнулся в трехстах метрах от железнодорожного полотна.
Два бомбовых отсека вмещали двадцать восемь 50-килограммовых бомб SC-50. Четыре держателя под центропланом позволяли поднимать бомбы калибром до пятисот килограммов, но обычно подвешивались стокилограммовые бомбы, что обеспечивало бомбовую нагрузку 1800 килограммов. Для полета на небольшие расстояния под крылом подвешивались четыре четвертьтонные бомбы или две полутонные, что доводило вес общей нагрузки боекомплекта почти до двух с половиной тонн. Но сейчас это не значило абсолютно ничего. Практически весь бомбовый груз валился мимо железнодорожной станции.
Всего несколько бомб попало в железнодорожный путь, да сгорели две отдельно стоящие цистерны с «горючкой». От ударных волн перевернулось несколько платформ с танками и другой техникой… Но все эти разрушения в принципе были легко устранимы.
Остальные «Юнкерсы-88» либо пикировали на цель бестолково, сбрасывая бомбы куда попало, либо просто раскрыли свои бомболюки и избавились от массивных «чушек» «с горизонта». А некоторые из «самых смелых» «Die Helden an der Luftwaffe» — «Героев Люфтваффе» попросту покидали свои исправные бомбардировщики и спасались на парашютах! Часть стервятников и вовсе ушла в сторону от цели, хотя русские зенитки уже не вели заградительного огня.
Не вели заградительного огня…
* * *
Герман понимал, что это значило.
«Шнелльбомбер» — низкоплан «Юнкерс-88» был оснащен двумя двигателями «Даймлер-Бенц» DB-600А — 12-цилиндровыми жидкостного охлаждения, с лобовыми радиаторами, взлетной мощностью по 1000 лошадиных сил и 910 лошадиных сил на высоте четыре тысячи метров. Хотя «Юнкерс-Ju-88A» проявил себя лучше, чем любой другой бомбардировщик Люфтваффе, а его высокая скорость в пологом пикировании позволяла уходить даже от истребителей.
Но не в этот раз!
Остроносые «Аэрокобры» появились внезапно, свалившись краснозвездными ястребами из-под облаков.
«Юнкерс» Ju-88 получил «глаза жука» — фасеточное остекление носовой части. И теперь по этому остеклению, в лобовую, ударили огненные плети 37миллиметровых снарядов и пуль 50-го калибра. В первой же атаке русские, пользуясь эффектом внезапности, сбили сразу три немецких бомбардировщика.
Все четыре члена экипажа «Юнкерса» Ju-88A4 и последующих модификаций размещались плотной группой в носовой части фюзеляжа перед крылом. Пилот располагался слева, бомбардир — ниже и справа. Бортинженер сидел за пилотом лицом назад. Рядом с ним чуть ниже находился радист, который в случае необходимости должен был протискиваться в подфюзеляжную гондолу для обслуживания нижнего пулемета. Под кабиной в нижней гондоле была оборудована установка под один пулемет, стрелявший назад-вниз.
Многие воздушные стрелки-радисты занимали там позицию заранее, еще при взлете, и лежали там постоянно. Но даже это мало помогало при отражении атак русских истребителей. Получалось только быстрее отреагировать на внезапную атаку, однако оборонительный огонь бомбардировщиков при этом не был действенным. Особенно в яростной схватке со скоростными и маневренными истребителями P-39Q.
Хотя в результате модернизации оборонительное вооружение «Юнкерса» Ju-88A-4 заметно улучшили. Пулеметы МG-15 заменили на МG-81Z «Zwilling», имевшие более высокие данные по скорострельности при том же калибре. Предусматривалось также несколько вариантов вооружения в зависимости от варианта модернизации самолета. Помимо одного пулемета калибра 7,9 миллиметра, в панели остекления, которым управлял пилот, в носу устанавливался либо МG-131, либо спарка МG-81Z. Они были в распоряжении бомбардира. В нижней гондоле устанавливался либо МG-131, либо спарка МG-81Z. В задней части кабины были два МG-81Z. С середины 1941 года задняя часть кабины приобрела выпуклую форму для обеспечения большей свободы действия стрелкам. При этом были установлены новые бронированные шаровые установки для двух пулеметов МG-81Z.
Пилот имел бронеспинку, бронезаголовник, боковые и нижние бронеплиты толщиной четыре-девять миллиметров. Воздушные стрелки также получили защиту в виде бронеплит толщиной от четырех до восьми миллиметров.
В общем, самолет был весьма неплох, особенно на фоне других ударных самолетов Люфтваффе. Но все же «восемьдесят восьмой» не шел ни в какое сравнение с советскими фронтовыми пикировщиками «петляков» — Пе-2. А к 1943 году даже «Юнкерсы-88» уже порядком устарели и практически исчерпали весь запас модернизации. А навешивание дополнительной брони и усиление вооружения без сколько-нибудь существенной перестройки конструкции только «съедали» килограммы тяги двигателей, уменьшали скорость, радиус и потолок немецких фронтовых бомбардировщиков.
Яростный, но разрозненный огонь бортстрелков «Юнкерсов-88» никак не мог помешать «Аэрокобрам» сбивать «Юнкерсы-88». Молниеносная атака на высокой скорости, короткая очередь из мощного бортового оружия и такой же быстрый уход на высоту и на безопасную дистанцию.
