– Стало быть, он крал машины и раздавал их бедным, как Робин Гуд?
– Да сейчас! Он угонял тачки для «Железных призраков», местной банды байкеров. У них подпольная мастерская, и Джетро лучше всех поставлял товар на запчасти.
– Но если он был таким виртуозом, все его устраивало и он ни разу не присел, почему же он, как ты говоришь, завязал?
– Должно быть, совесть проснулась. – Хэнк убавил газ и помешал мясо без всякой необходимости, о чем-то сосредоточенно думая. – Многие считают, это из-за Дрю Рануса, федерального охотинспектора, который тут у нас вроде начальника. Когда Дрю только приехал в Грин-Вэллей, Джетро попытался спереть его классический моцик BMW. Дрю его за этим делом поймал и отлупил, но в полицию не сдал. А вскоре Джетро развязался с «Призраками», окончил школу, поступил в колледж и стал рейнджером национального парка.
Ого!
Глаза у меня все сильнее округлялись от восхищения, а Хэнк знай себе выкладывал историю Джетро. Это уже мало походило на безобидные городские сплетни, и мне захотелось сменить тему, когда Хэнк вдруг добавил:
– Но, по-моему, основная заслуга в этом принадлежит Бену Макклюру.
Вот черт, мне снова стало интересно.
– Кто такой Бен Макклюр?
– Лучший друг Джетро. Они вместе росли, но Бен всегда был правильным парнем. Он погиб в Афганистане, и после этого Джетро взялся за ум. – Хэнк выключил газ под сковородкой и положил на ее край деревянную лопатку. – Теперь он заботится о вдове Бена.
– В смысле – заботится?
Хэнк пожал плечами:
– Ну, по дому там мелкий ремонт, во дворе всякое по мелочи или стоки прочистить – в общем, мужские дела.
– Считаешь, обязанности делятся на мужские и женские? – с гримасой спросила я.
Хэнк поглядел на меня в упор:
– А вот этого не нужно. Здесь не Лос-Анджелес и не Бостон, а Грин-Вэллей, штат Теннесси, и мужские дела делают мужчины.
– Например, управляют стриптиз-клубами? – невинно похлопала я ресницами.
Хэнк фыркнул смехом:
– Нет, это просто работа. Я не утверждаю, что мужчины у нас не отмывают духовки, а женщины не окашивают газоны, но чаще всего у мужчины свое место, а у женщины – свое, каждый тянет свою лямку и особо не возражает. Всяк справляется сам и помогает соседу, так что кончай свой передовой космополитический нетерпимый порожняк.
Хэнка легко дразнить, когда речь заходит о его корнях: он взовьется до небес, стоит назвать его вахлаком. Сразу скажу, я не считала Хэнка вахлаком (я даже не очень точно знаю, что это такое).
Ответные презрительные реплики о женщинах и латиноамериканцах меня не задевали: Хэнк язвил не всерьез и не верил в то, что говорил, – так старший брат называет тебя дурындой. Дружеская пикировка из самых благих намерений – одно дело, а вот подобные замечания из уст неотесанных чужаков, которые тоже руководствуются самыми лучшими побуждениями, – совсем другое.
Я приподняла руки:
– Ладно, ладно, не буду трогать твои драгоценные культурные нормы, привилегию белых и жареную курицу.
– Вот и хорошо, – кивнул Хэнк. – А я не буду прохаживаться насчет ваших мыльных опер и тортильи.
– Конечно, не будешь, – согласилась я, многозначительно помахивая ножом для овощей. – И потом, скорбная повесть твоего Джетро покруче иного сериала. Он угоняет машины для шайки байкеров, затем его лучший друг гибнет на войне, а самого Джетро нещадно избивает федеральный охотинспектор…
– Который теперь его начальник и помолвлен с его сестрой.
– Ничего себе у вас тут!.. Избивает федеральный охотинспектор, который сейчас его босс и почти родственник, и теперь Джетро законопослушный гражданин.
– И мать у него в прошлом году умерла от рака.
Я с шумом всосала воздух сквозь зубы, шокированная и переполняемая сочувствием к рейнджеру Джетро. Даже представлять не хочу, каково это – потерять мать. Моя для меня и образец, и опора.
– Черт побери… Вот досталось парню…
– Плюс папаша трутень и негодяй и у него пять братьев.
– У папаши Джетро пять братьев?
– Нет, пять братьев у самого Джетро: Билли, Клет, близнецы Бо и Дуэйн и младшенький Роско. И одна сестра Эшли. Джетро старший.
Я только головой покрутила:
– Да это готовая мыльная опера! Ничего себе повороты! А почему отец негодяй? – не удержалась я, ощущая не то что заинтересованность, а вполне себе горячий интерес к рейнджеру Джетро и его биографии.
– Даже не знаю, с чего начать. Даррел Уинстон обрюхатил Бетани Оливер, когда ей было пятнадцать. Соответственно, в шестнадцать она родила Джетро. Бетани происходила из богатой семьи и была единственной наследницей…
Я покрутила рукой, призывая не углубляться в подробности:
– Давай сокращенную версию.
– Короче, Даррел обращался с женой как последняя сволочь, изменял ей на каждом шагу и нещадно избивал. Он состоял в «Железных призраках»…
– Шайке байкеров?
– Да, причем был там не последним человечком и попытался приспособить к делу и своих детей. Так Джетро и начал красть машины. Первые двадцать пять лет своей жизни он был просто тенью своего негодяя-отца…
– А сколько лет Джетро? – Я отчетливо вспомнила его лицо с морщинками у глаз, какие закладываются от постоянного прищура на солнце. Этих «лучиков» актеры и актрисы боятся хуже ролей в малобюджетных фильмах. – Максимум двадцать семь!
– Бери больше – ему тридцать один. И это еще одна причина не связываться с Джетро Уинстоном. Он для тебя староват.
Я фыркнула от смеха:
– Хэнк, ну, ты юморист! Ты не забыл, что Тому тридцать восемь?
Я говорила о моем бывшем типа любовнике и нынешнем коллеге по фильму Томе Лоу. Если спросить Тома, так мы должны были вот-вот сыграть свадьбу, когда я все отменила. Если вы спросите меня, мы были вместе один праздничный уик-энд, прежде чем неспособность Тома сделать хоть шаг без постоянного подбадривания начала меня бесить.
Взять хотя бы то, что он не знал, как стирать – вообще не представлял, как белье становится чистым. Машинку включить не умел. Он просто выкидывал ношеную одежду вместо того, чтобы ее постирать, и каждую неделю покупал себе новую.
