***
Когда она повернулась ко мне спиной и стянула с себя платье, первое, о чем я подумал: "Так-то лучше. На хрен пустые разговоры". Несмотря на то, что понимал, это всего лишь возможность отвлечь меня. Но меня такой вариант развития событий более чем устраивал.
А потом я увидел их. Длинные серпообразные шрамы, тянувшиеся по лопаткам, выделялись уродливыми рубцами на нежной, казавшейся шёлковой коже.
– Охренеть! – подошёл к ней сзади и провел кончиками пальцев по следам от крыльев, осторожно коснувшись губами мочки уха, когда она напряглась. Её сердце теперь билось с удвоенной, если не с утроенной скоростью. Я никогда не видел падших ангелов. Говорили о том, что их невозможно встретить даже бессмертному.
– Как ты потеряла их? – всё так же медленно поглаживая шрамы и смакуя её реакцию на мои прикосновения.
***
Тысячи дежа вю. Молниями, вспышками, ударами плетью, ворохом мурашек по коже. Его пальцы, на этих шрамах…Боже, сколько раз он их ласкал именно так! Невольно всхлипнула, вздрагивая от каждого прикосновения и от его горячего дыхания возле моего уха.
– Ангел лишается крыльев, если отдает свою душу и девственность тьме, – закрыла глаза, – я отдала…, – повернула голову, судорожно сжимая себя руками за плечи, – тебе.
***
Притянул её к себе так, что теперь она касалась спиной моей груди. Она снова всхлипнула, и я стиснул зубы, удерживая себя от того, чтобы не бросить её на кровать лицом вниз. Ласкать её до изнеможения, а потом грубо взять. Меня раздирало от похоти и в то же время от дикого желания узнать. Узнать всё о себе.
– Что случилось потом?
Я не хотел знать, как это произошло. Так же, как и с тысячами до неё, абсолютное большинство которых я не помнил, да, и никогда не старался запоминать. Маленькая девочка польстилась на смазливую физиономию монстра и с готовностью отдала единственное, что имела, единственное, что его волновало. Наверняка, банально и скучно. Мне куда интереснее было, почему он не оставил её так же, как те самые тысячи предшествовавших ей, а решил взять в жёны.
***
В пустоту. Я это чувствовала. Я говорю в пустоту. Но он не виноват, что не помнит. Да, мне больно, мне адски больно, но это не его вина. Я даже не представляю, в каком он смятении. Точнее, я это помню по себе. Но я не потеряла так много, как он, и мне было легче.
Ему предстоит так много узнать, получить столько ударов под дых, пережить то, что мы уже пережили, еще раз. Но кто знает, как он воспримет это всё сейчас?
– Потом меня забрал Аонэс…Демон. А ты искал. Вырезал все семейство Вудвортов за то, что предали тебя. Меня спас Майкл Вудворт. Я узнала, что тебя приговорили к смертной казни за убийство вампиров. И уговорила Майкла дать показания в обмен… в обмен…
Мне становилось все труднее говорить. Мне начало казаться, что сейчас все звучит иначе. Что его это оттолкнет. Если в нем есть хоть что-то от моего Ника…
***
Она остановилась, и я внутренне сжался, догадываясь, что именно она произнесёт дальше. Любой, у кого в штанах был член, и грёбаная возможность получить такую женщину, как она, не мог упустить этой возможности.
– Моя жена явно предпочитает женские романы, да? По крайней мере, именно так и звучит твой рассказ. – стиснул ее плечи ладонями и склонился к уху, – В обмен на что, Марианна?
Откуда-то из глубины начинала подниматься злость на ублюдка – Вудворта.
***
– В обмен на меня. Майкл был моим мужем…фиктивным мужем, а хотел стать настоящим, – закусила губу до крови, – звучит так, как есть, Ник. Обмен не состоялся. Ты не позволил. Началась война с ликанами и … и я убила Майкла. Потом мы поженились с тобой.
***
Я слушал её, будто быструю перемотку аудиозаписи собственной жизни, но не чувствовал ничего, кроме необъяснимой ярости на Вудворта. Вернулось то самое ощущение из клуба, захотелось очутиться в прошлом, которого я ни черта не помнил, и собственноручно выдрать сердце англичанину. В остальном же я слушал и понимал, что это неправильно. Что хотя бы маленькая часть из того, что она говорит, должна вспыхнуть в памяти. Хотя бы искрой. Но вспыхнуть. Появиться кадром в голове хотя бы на секунду. Чтобы я не чувствовал себя отстранённым слушателем своей же, мать её, жизни!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Я убил всех Вудвортов…А ты, маленький Ангел, убила своего мужа?
Дождался, пока она кивнёт, и продолжил, не прекращая сжимать её плечи.
– А из нас получилась неплохая парочка, оказывается. Почему мы поженились, Марианна?
***
– Ты убил всех Вудвортов, потому что думал, что они виноваты в моей смерти. А я убила своего мужа, потому что он заключил сделку с Аонэсом и потому что хотел уничтожить тебя.
Пальцы Ника сильно сжимали мне плечи, а меня снова трясло и лихорадило от воспоминаний…Как же все это звучит не так…не так, как было. Звучит не так, как мы испытывали. Я подняла голову и посмотрела на него, чувствуя, как крутится вокруг комната. И мне не захотелось говорить то, что я так хотела сказать. Потому что, если я увижу его усмешку, меня разорвет от боли. Он превращает все мои воспоминания в фальшивую грязь.
Я освободилась из его рук, натягивая платье на плечи. Потом повернулась и тихо сказала.
– Потому что я любила тебя, а ты любил меня. Можешь в это не верить. Можешь сомневаться, сколько угодно, и ты не виноват в том, что ничего не помнишь… а мне, мне сейчас слишком больно, Ник. Слишком больно видеть тебя таким, и я больше не выдерживаю.
Отошла к комоду, открыла первый ящик и достала кольцо. Покрутила его в пальцах. Потом подошла к мужу и вложила ему в ладонь.
– Вот твой перстень. Его мне вернули, когда сказали, что ты мертв. Он твой. Забирай, как я и обещала. Ты можешь уйти…никакие силы Ада не заставят тебя остаться, и я не стану. Но это твой дом. Тебя здесь ждали и будут ждать всегда.
А потом судорожно глотнула слезы.
– Но ты мог бы дать нам шанс…маленький шанс.
Посмотрела в синие глаза и задохнулась от этой пустоты. Наверное, в этот момент во мне что-то оборвалось, и я захотела уйти. Уйти отсюда сейчас, чтобы не разрыдаться при нем так унизительно и жалко.
– Прости. Я не могу продолжать говорить сейчас.
***
Слишком искренне, чтобы быть ложью. Да, так бывает. Озарение, что ложь выглядит и слышится абсолютно по-другому. Оно приходит неожиданно, но, как правило, оно никогда не обманывает. Я чувствовал каждое её слово так, как ощущала его она. При этом не понимая, почему они причиняют ей такую боль.
Не знаю, откуда у меня эта способность – осязать чужие эмоции. Возможно, компенсация за десятилетия загубленной памяти? Прислушался к себе и едва не чертыхнулся, понимая, что это лишь отголоски ее чувств. Мне впервые стало жаль, что я не могу быть настолько искренним, как она. Правда, ненадолго. Ладонь обжигал перстень, которого я искал столько лет, и я испытывал некую досаду из-за того, что не было того самого триумфа, который должен был ощущать, надевая его на палец.
Я схватил ее за запястье, удерживая и не позволяя уйти. Улыбнулся, прокручивая перстень на пальце.
– Шахерезада таким образом выпросила у султана жизнь…
Вскинул голову, глядя на неё.
– Но ты права, это МОЙ дом. Я чувствую это. Впервые. И я не хочу уходить. Пока.
Я действительно не хотел покидать это место. Место, в котором надеялся получить ответы. Мне казалось, что они здесь везде: на каждой полке, в каждой комнате, в каждом укрытом мягким снегом дереве великолепного сада, мимо которого мы проходили. И я добуду их все, чего бы мне это ни стоило. А пока настало время, наконец, расслабиться, попробовать наконец это живое искушение, которое бесстыже дразнило меня вот уже несколько часов.
