я все равно не могу расслабиться. Да и ситуация к тому не располагает, особенно эрекция Гончарова, которая упирается сейчас мне в живот. И еще это завещание... Может, Костя одним махом решил избавиться от множества проблем, в числе которых теперь и я? Поэтому и ведет себя подобным бесцеремонным образом?
— Денис, пожалуйста, хватит... — выдыхаю, извиваясь змеей под Гончаровым от его ласк, но тщетно.
Ноль реакции, что я назвала его другим именем. Хотя нет, небольшая есть.
Костя прекращает сжимать мои ягодицы и с интересом заглядывает в лицо.
— Похер, Маша, — улыбается он. — Не прокатит такая шалость. Расслабься. — Он снова упирается в меня своей эрекцией. — Ты же не хочешь, чтобы в нашу брачную ночь я пошел искать блядей на стороне, а потом привел одну из них на супружеское ложе?
— Кровать в гостиничном номере — это, по-твоему, супружеское ложе? Кстати, про блядей. Меня вчера врач осмотрел, и ты уже, наверное, видел мою медицинскую карту с работы, мы недавно проходили диспансеризацию. А у тебя с этим как обстоят дела? — предпринимаю еще одну попытку остановить мчащийся на всей скорости состав «Константин Сергеевич», который так и норовить меня протаранить и зацепить своим крюком мой вагон.
— Презерватив. И только он, Машенька. В заднем кармане брюк лежит несколько. Я вернулся с комплектом донжуана, заметила? И медкарту твою видел. Только никакой диспансеризации не было, ты одна бегала по врачам, милая.
— В смысле?
— В прямом. Под Куваевым бы сейчас лежала, если бы я не вмешался. — Костя снова впечатывается в мои губы.
Не мужчина, а какой-то демон. С виду хладнокровный, приятная внешность, но когда смотрит своим притягательным глубоким взглядом и целует, то сердце сжимается в груди.
— А как же конфетно-букетный период и ухаживания?
— Никогда подобным не занимался.
— Я ведь влюблюсь. А ты разобьешь мне сердце.
— Это будут только твои разбитые надежды, милая. Мне все равно.
— Я ненавижу секс.
— Придется убедить тебя в обратном.
— А как же на раз?
— Так и было, когда ты неумело пыталась обольстить меня у кафе, демонстрируя свои сиськи в той дешевой застиранной блузке. Это нисколько не заинтересовало. Но вот когда ты в ресторане появилась и я дал тебе второй шанс, потрогав предложенные тобой прелести, то планы немного изменились.
Звучит так, будто Гончаров опять надо мной издевается.
— Почему-то меня завел злой блеск в твоих глазах. Обычно наоборот все происходит, женщины моего внимания настойчиво добиваются, а здесь разрыв шаблона. Ну и в твоем положении, милая, нужно быть благодарной, а не показывать свои острые зубки. Оказывается, черную бухгалтерию компании, где ты работаешь, ведет не кто иной, как ты. Я всё выяснил, Машенька. Поэтому сбавь градус сопротивления, а то вместо свадебных фоток будет тебе фотосессия в профиль и анфас в ближайшем полицейском участке.
У меня нет ни грамма страха. Рано или поздно ружье, которое висело на стене, обязательно бы выстрелило. И в моем случае пусть убьет меня так, а не при других обстоятельствах. То есть фиктивный брак с этим придурком куда лучший вариант, чем тюрьма и реальный срок.
— И после всего, что ты на меня накопал, все равно женился? — Не получается не ерничать. — Неужели так сиськи понравилось щупать?
— Возможно, — довольно хмыкает Гончаров. — Ну и как ты, наверное, знаешь, любовь зла. — Он опять начинает терзать мои губы и творит что-то невообразимое с языком.
— Нет никакой любви! Прекрати! Твой юрист, или нотариус, уже ушел, — взвиваюсь я, чувствуя, что мне начинает нравиться происходящее между нами безумство. Эта игра и впрямь затягивает. Вот только кем я буду себя ощущать, поддавшись этому негодяю? — Во что ты меня втянул? — Сдавливаю шею Кости руками изо всех сил.
— Я замышляю не очень хорошие дела, Машенька, и не готов делиться с врагами тем, что заработал своим горбом и здоровьем. Завтра вечером будем в Москве, кое-что еще на тебя перепишем, побудешь немного примерной женой. Как станет совсем неспокойно в моем государстве, подашь документы на развод и поедешь за границу. На том и разбежимся. А пока хватит разговоров. Поцелуй меня. Сама.
Вместо поцелуя я кусаю Гончарова за нижнюю губу.
— Надо было изначально искать жену посговорчивее, — произношу обманчиво ласково.
— Да, — соглашается Костя, ухмыляясь и слизывая с губы красную дорожку. — Точно не прогадал. Это и впрямь заводит сильнее, чем готовые и на всё доступные экземпляры.
— Ты... Ты…
Но договорить не дают собственные эмоции. Я захлебываюсь звуками, когда Гончаров опускает ладонь мне на лобок и касается пальцами плоти. Щеки тут же вспыхивают, да что там — пылают. То, как Костя трогает и какие слова при этом нашептывает на ухо, заставляет смущаться, словно я неопытная девственница, у которой сейчас случится ее первый раз.
— Сколько мужчин у тебя было до мужа, Машенька? — Гончаров опять отстраняется от меня и смотрит в лицо хмельным взглядом.
Божечки, да он и впрямь кайфует от того, что я сопротивляюсь? Вот и ключик к этому проходимцу.
— Это так важно?
— Не особо. Просто интересно. Выбираю стратегию поведения.
— Много. Очень много, — тут же лепечу я в надежде, что его это оттолкнет.
Но брачный контракт, мой дерзкий язык и Костина Венера в овне не оставляют никакого шанса.
— Да? А так дрожишь подо мной и отзываешься на простую ласку, словно тебя год никто не трахал. Точно про жениха не наврала?
Наврала. Не год, конечно. Почти месяц не было секса: то я в офисе допоздна засижусь, то Денис в командировку уедет. Правда, в промежутках он как-то успел Зойке уделить внимание и сделать ребенка. Но думать о бывшем в такой момент — это последнее, чего я хочу.
— Двое, — решаю сознаться и сбавить градус сопротивления, раз Гончарова это
