class="p1">Чем дольше я лежала в постели и набиралась сил, тем тревожнее становились мои мысли по поводу будущего. Поэтому я решила, что пора бы уже встать и заняться делом. Сергей забил холодильник разнообразной едой, но ее нужно было довести до состояния пищи, пригодной для детей. Я принялась готовить, решив начать с чего-нибудь легкого. К примеру, с фруктового салата с йогуртом и гренок на гриле. Пока я резала фрукты, муж вышел из детской с грудничком на руках. Окинул меня равнодушным взглядом и вернулся в комнату. Вскоре оттуда стала доноситься музыка наподобие белого шума — попытка уложить младшего спать. Вероятно, эта попытка оказалась успешной, потому что через пятнадцать минут Сергей вышел и быстрым шагом направился в ванную, где принял душ, а после начал куда-то собираться.
В кухню вошел заспанный Влас.
— Мама? — удивился он. — Может, тебе лучше лечь?
— Не волнуйся, дорогой, мне уже намного лучше.
— Голова не кружится?
— Не-а. Хочешь помочь мне порезать салат? Смотри, тут у нас бананы, киви, персики…
— Нет, ма. Я тогда пойду еще посплю. Или в приставку поиграю.
— Погоди, — понизила я голос, — а ты не в курсе, куда собирается папа?
— Он сказал, на работу. — Зевая, Влас ушел с кухни.
Было раннее субботнее утро. О какой работе может идти речь? Когда Сергей покинул квартиру, я сразу заняла пост возле окна. Мне нужно было посмотреть, на какой машине он будет выезжать с подземной парковки. Через пару минут я увидела наш внедорожник. Муж крайне редко ездил на работу на этом автомобиле, предпочитая седан. По его собственным словам, внедорожник предназначался для поездок за город. Я направилась в гардеробную, чтобы посмотреть, в какой одежде мой ненаглядный поехал «на работу». Среди его вещей недоставало серого классического костюма-тройки.
«Интересно… — подумалось мне. — Неужто и вправду поехал на работу? А не там ли та Катя или Наташа, из-за которой наша семья теперь находится на грани развода?..»
Я знала, была абсолютно уверена, что все эти дни он только и мечтал о том, чтобы я наконец поднялась с постели, и он мог поскорее сбежать из дома к своей новой пассии.
Когда завтрак был готов, и вокруг запахло гренками, дети тут же явились на запах.
— Глеб, сынок, посмотри, пожалуйста, как там Валя в детской, — попросила я. — Радионяня молчит, но мало ли что там. А я пока накрою на стол и заварю нам всем чаю.
— Я уже сел, мам. Не хочу никуда идти.
— Влас, сходишь, посмотришь? У меня руки все в сыре.
— Вот папа не заставлял нас с самого утра что-то делать, — пробубнил старший сын и нехотя поплелся в детскую.
— Ага, с папой было классно и весело, — закивал Глеб, не поднимая глаз с экрана телефона.
Я вспомнила, как лежала в спальне, а из кухни в это время доносился смех. А еще там велись оживленные разговоры. Детям было весело с отцом, и с моей стороны казалось крайне неправильным испытывать чувство ревности, но именно его я и испытывала. Я не знала, чем конкретно они занимались на кухне — вряд ли бы дети променяли приставку на кулинарный мастер-класс — но все же Сергей сумел их заинтересовать. А я не могу. Любую мою просьбу дети воспринимали в штыки. И, если во время моего недомогания Влас всячески демонстрировал заботу, то сейчас, увидев, что я пришла в норму, он переменился на глазах.
— Он спит, — услышала я. Влас вернулся в кухню и уселся вместе с братом.
Несмотря на то, что ели мы в молчании, мне было хорошо и спокойно. Даже когда проснулся Валя и начал орать белугой, это не нарушило моего внутреннего умиротворения. Я поймала себя на мысли, что меня вполне устраивает семья без него. Дети угомонились и перестали огрызаться и бурчать — Глеб даже подошел ко мне и обнял, просто так, без повода. А старший сын сам решил приготовить мне кофе с миндальным сиропом, как я люблю. Все было прекрасно, но только до наступления вечера.
Я сидела в гостиной и смотрела, как Влас играет в приставку, Глеб собирает конструктор, а младший сын в кои-то веки агукает в своем кресле-качалке, пытаясь дотянуться до игрушек. Но тревога внутри меня все возрастала. Он, мой муж, скоро придет, а это значит, что все снова может выйти из-под контроля.
Сергей вернулся в свое обычное время — в полвосьмого.
— Я ничего не готовила, — сразу же сказала я, когда он зашел поздороваться с детьми.
— Я уже поел, — не глядя на меня, ответил муж. — Дети, я в душ. Вернусь — сыграем. Все готовы?
— Да!! — хором заорали старшие.
Когда он вернулся в гостиную, в воздухе заискрило всеобщее напряженное молчание. В мою сторону устремились нетерпеливые взгляды детских глаз, а Сергей демонстративно сел на диван и скрестил руки. Моему присутствию были явно не рады. Все ждали, когда я уйду. И я ушла. Глотая слезы обиды, закрылась с младшим сыном в спальне, чтобы не мешать отцу и детям веселиться. Прижимая младенца к груди, я успокаивала себя тем, что в этой семье все еще остался человек, которому я по-прежнему нужна.
Дети
Через несколько дней у меня снова начали проявляться последствия недосыпа. Когда я еще лежала в постели, восстанавливаясь после упадка сил, мне казалось, что я легко отосплюсь на год вперед. Наивная! После моего временного недомогания ничего особо не изменилось: Валя все так же плохо спал и не давал спать мне. Кроме того, он продолжил с новыми силами доводить меня бесконечным ревом. Все бы ничего, но мое физическое состояние значительно усугублялось моральным. Тяжелее всего было переносить молчание Сережи. Я готова была лезть на стены от постоянного нервного напряжения. Меня преследовали бесконечные флешбеки из детства, и это было ужасно. Я могла пару часов кряду рыдать вместе с младшим сыном, пока никого нет дома. Только это помогало мне немного успокоиться и существовать дальше.
Помимо психологического насилия со стороны мужа, я начала получать порцию и от детей. Старшие сыновья окончательно перестали меня слушаться. Мне приходилось повышать тон и несколько раз повторять свои просьбы, прежде чем они их услышат и воспримут, как призыв к действию. Зато любой шорох со стороны Сергея дети улавливали почти мгновенно и радостно спешили ему угодить. Я искренне не понимала, что такого могло случиться за неделю, чтобы мои дети успели настолько измениться. Неужели муж настроил их против меня? Но как? Что такого он мог им сказать?
В
