Читаем без скачивания Казнить нельзя помиловать - Галия Мавлютова

Устав от льющейся воды, прямо в мокром полотенце, я повалился на кровать и долго пялился в потолок, освещенный уличными фонарями. Электрические блики играли на потолке, я переваривал холодные котлеты и мучительно соображал, как жить дальше. Так ничего и не придумав, я заснул. На границе между сном и бодрствованием меня пронзила мысль, точнее, сначала она пронзила мозг, а потом все остальное: «Она мне наврала! Не могла она залететь! Юля — врунья! Она хочет казаться крутой, вот и все».

На этом интересном месте я уснул.

Глава 4

Незаметно я привык к новому для меня положению. Стрельников оказался вполне приятным человеком; выяснилось, когда-то он тоже окончил университет, служил в армии, дослужился до майора, потом армию сократили при очередной реформе, и он подался на милицейские хлеба. Я не знаю, зачем он когда-то подался на армейские хлеба, это после университета-то, тогда военная кафедра вовсю еще функционировала, и никто ее не собирался закрывать. Вообще, я не понимаю этих сорокалетних, зачем они так мучаются? Ведь у них вся жизнь уже прошла безвозвратно. Мне очень нравится слово «безвозвратно», то есть прошла и не вернешь.

Но Стрельников не собирался сдаваться, кажется, он не чувствовал себя опустошенным и разбитым, он заставил оперативников отдела приходить по утрам на совещания, вовремя сдавать оружие после смены, чистить пистолеты и многое всякое другое, чего они никогда не делали под чутким руководством Вербного. Больше того, Стрельников контролировал раскрытие заброшенных дел, так называемых глухарей.

— В Москве такие дела зовут «висяками», у нас в Питере — «глухарями», — объяснял мне Сергей Петрович.

— А какая разница? — Я подергал плечами, недоумевая, в чем тут соль.

— Разницы никакой, а раскрывать все равно надо. — Стрельников чертил таблицу по глухим делам.

Он вписывал туда новые сведения — кого задержали, куда надо пост поставить, по какому делу давно не вызывали свидетелей. После этого он передаст мне таблицу, и я перенесу все в специальную компьютерную программу. Сергей Петрович надеется, что рано или поздно я добуду ему «в клюве» раскрытие. Он ужасно гордится новой программой, закодировал ее тремя паролями, и доступ к программе имеем только мы, я и, соответственно, Стрельников. Смешно, но бывший десантник Стрельников придумал пароли, от которых умереть можно со смеху, всякие там «лютики», «масики», «светики», «кисики». Да никто из милицейских никогда не слышал ничего похожего!

Оперативники тоже бурлят, проводят оперативно-розыскные мероприятия. Кстати, я выяснил, что парень в красном шарфе имеет вполне приличное имя — Алексей Николаевич, он уже капитан милиции и у него солидный стаж, целых десять лет в уголовном розыске. А шарф он носит потому, что у него слабое горло. Иногда он голосит, то есть может пустить петуха, иногда сипит. Чаще, конечно же, сипит, потому что срывает голос на задержанных. До разговоров со мной Ковалев не опускается, я еще рылом не вышел. Да-да, я слышал, как он кому-то так и сказал в коридоре, что стажер еще рылом не вышел. Куда я не вышел и куда не вошел, я так и не понял из разговора, но с Ковалевым вступать в контакт опасаюсь. Вдруг он опять голос сорвет. О Юле я почти забыл.

Однажды к Стрельникову пришел Резвый и, злорадно косясь на меня, сказал оглушительным голосом, наверное, специально для моих пылающих ушей:

— Никак не могу найти Серову. Она съехала с Кирочной и куда подевалась, не знаю.

— Она имеет отношение к делу? Она ведь потерпевшая. — Сергей Петрович схватил таблицу и уткнулся в нее, отыскивая нужный глухарь.

— Потерпевшая, — подтвердил Резвый, продолжая злорадно коситься на меня, — но у меня есть чутье. Чую, что она и есть наводчица!

— Чутье к делу не пришьешь, Геннадий Иваныч. — Сергей Петрович за ненадобностью оттолкнул от себя таблицу с глухарями.

— Это мы еще посмотрим! — Резвый понизил голос и больше уже не косился на меня.

Геннадий Иваныч, сам того не ведая, разбередил во мне незажившую рану. Передо мной проплыло видение в белой пижаме с ниспадавшими по телу шелковыми складками. Про шелковые складки, ниспадавшие по обнаженному телу, я прочитал в каком-то романе, валявшемся в отделе. Вообще, в отделе существует некая библиотечка, книжки в ярких обложках валяются тут и там, эти книжки толком никто не читает, в них утыкаются, не видя ни строчки, и сразу отбрасывают в сторону. А если и увидят хоть строку, так обязательно про ниспадавшие по обнаженному телу шелковые складки. Я попытался проанализировать интеллектуальный уровень сотрудников, но у меня ни хрена не вышло. Получалось, что оперативники читают исключительно дамские романы. Особенно они не любят детективы, не знаю почему. Я бы на их месте только бы детективы и читал на досуге, в перерывах от работы.

Но больше всего меня изводила мысль, как там Юля, толстая ли стала или не очень. Представив полную женщину с тяжелыми сумками, наполненными детским питанием, я замычал от отчаяния. Оказывается, мне только казалось, что я забыл Юлю. Все-таки, кажется, она мне наврала про всякие свои беременности.

— Денис Александрович, что вы там мычите? — Стрельников строго посмотрел на меня.

— Ничего, я так, Сергей Петрович.

Вообще-то я замычал от тоски. Второй месяц я мучаюсь с программами, вбиваю какие-то дурацкие фамилии, адреса, телефоны, количество допросов, бесед, вызовов, проверок. Стрельников требует по каждому потерпевшему вести учет. Тоска!

Посмотрев на монитор, я вдруг увидел нечто. Нечто трансформировалось в странное название страховой фирмы. Вбивая в программу все фамилии потерпевших, я пронумеровал их, распределил по месяцам, дням, указал точное время нападения. Потом обозначил специальным кодом и пропустил по всем программам, имеющимся в Интернете. Стоило прийти в отдел Резвому, стукнуть костылем — и компьютер выдал мне на блюдечке название страховой фирмы. Название было не только странным, оно пугало своей безысходностью. Фирма именовалась «Люцифер». Что-то я не слышал о таком обществе. Страховое общество «Люцифер» — я нажал «пуск» и увидел адрес: Старо-Невский, 142. Совсем рядышком, можно даже пешком дойти. Я посмотрел на шепчущихся Стрельникова и Геннадия Иваныча, но они погрузились целиком и полностью в уголовные тайны бандитского Петербурга.

Быстренько выбравшись из-за стола, я схватил куртку и только на улице вспомнил, что не выключил компьютер.

Попадет от Стрельникова, он обязательно выговорит мне, что я нарушаю режим секретности, подумал я, но возвращаться в отдел мне не хотелось.

А что, если в страховом обществе работает кто-то из членов банды? И я сразу задержу его?..

Почему я пошел в страховое общество без спроса, не знаю, вообще я по жизни — большой пофигист: захотел куда-то пойти, значит, пойду, не захотел — ни за что не пойду. Но сейчас мне уж очень хотелось понравиться Сергею Петровичу, хотелось услышать от него слово одобрения, дескать, нормально, парень, въезжаешь в тему… Если я арестую члена банды? Что будет тогда, я еще не знал, но что будет, наверное, приятно, догадывался. Все будут хвалить, гладить меня по голове, говорить: какой отличный парень — этот Денис Белов.

За время работы в отделе я узнал, что разница между арестом и задержанием — огромная, если не сказать больше — целая пропасть. В университете мне было все равно, арест или задержание, я не вдавался в подробности, твердо зная, что сыскная наука мне точно не пригодится. Пришлось изучать ее на практике. Я решил задержать членов банды, как только увидел, что список потерпевших совпадает со списком застрахованных в этом обществе со странным названием «Люцифер».

Как могли эти люди страховать имущество в обществе с таким страшным названием? — веселился я, перепрыгивая через лужу. И не заметил, что лужа слегка подмерзла, а я неожиданно свалился прямо на пятую точку. Слегка отрезвев от падения, я поднялся и погрозил кулаком двум пацанам, умиравшим от смеха. Они держались за животы и хохотали, глядя, как я корячусь в луже. Отряхнув брюки и потерев ботинок о ботинок, я помчался дальше, стараясь обходить коварные лужи стороной. В парадном старинного дома было несколько дверей, и все металлические, что свидетельствовало о процветании фирм, находящихся за этими дверями. Увидев крохотную табличку с наименованием «Люцифер», я нажал кнопку звонка.

— Вы к кому? — поинтересовался молодой парень в черной рубашке.

— Хочу застраховаться, — брякнул я, не зная, что буду страховать — жизнь или кошелек.

Моя заботливая мама давно застраховала меня от всех несчастий, включая различные травмы и увечья. Такая вот у меня заботливая мамуля!

— Вы договаривались? — Парень загородил дорогу ботинком.

«У него точно такие же шузы, как у меня», — подумал я, отпихивая ногу парня.