рукой зевок:
– Лаел, сейчас семь часов утра. Время для чашки кофе, а не для урока истории.
– Мой правитель, это очень важно!
– Пять минут. Не более.
Орэс бросил через плечо взгляд на Гюста, провёл пальцем по брови:
– Морунам на самом деле был нужен покровитель. Люди уже разобрались в причине их безграничного гостеприимства и начали потихоньку роптать. С тех пор прошло много времени, но любой коренной житель Порубежья вам скажет, что моруны подчиняли себе мужчин.
– Маркиз Лаел! Вместо того чтобы работать, вы собираете слухи.
– Мои комнаты находятся ближе всех к лестнице, – заговорил Орэс с непонятной горячностью. – Утром меня разбудил шум: слуги поднимали мебель. Вельма, ваша горничная, сказала, что на вашем этаже готовят апартаменты для Малики.
– Рот Вельмы больше подходит для других целей. – Адэр щелчком пальцев привлёк к себе внимание секретаря. – Уволить.
– Будет исполнено, мой правитель, – откликнулся Гюст.
– А с какой целью пришли вы? – спросил Адэр Орэса.
– Я посчитал своим долгом предупредить вас.
– Предупредили. Всё?
– Это не самое страшное, что говорят о морунах. Их выгнали за долину Печали из-за их проклятия.
Адэр прикрыл рукой глаза. Дадье и Лаел сговорились. А на что он надеялся? Что Великий спокойно отнесётся к его оплеухе? Нет, отец будет строить козни и плести интриги, вынуждая его вышвырнуть Малику из замка.
– Всё?
– Вы знаете, что Латаль вчера вечером была у ракшада?
– Знаю, – соврал Адэр.
– Она выгнала стражей из его комнаты.
– И что?
– Моруны подчиняют себе мужчин, – повторил Орэс. – Она была с Иштаром наедине.
Адэр смотрел в карие глаза, в них застыло ожидание то ли ответа, то ли вопроса. Сказки о морунах он проигнорирует. А тайное посещение его заклятого врага?.. Продолжить обсуждение поступка Малики – поощрить Орэса к доносам. За ним потянутся другие советники. И тогда можно будет распускать Совет.
Адэр протянул руку к секретарю:
– Запись беседы.
Гюст спрыгнул со стула и подал два листа. Адэр перечитал, разорвал и подкинул к потолку.
– Мой правитель… – выдохнул секретарь, глядя, как в воздухе кружат клочки бумаги.
– Разбудишь меня через два часа, – сказал Адэр и, обойдя побледневшего Орэса, направился в апартаменты.
***
Гюст приходил несколько раз. Адэр посылал его к чёрту и лишь ближе к вечеру на ватных ногах и с гудящей головой отправился в архив.
В читальном зале кипела работа. В углу, обложившись регистрационными книгами, сидел советник по национальным вопросам Исаноха. Юстин Ассиз и советник по социальным вопросам Глур разбирали документы. На сдвинутых посреди помещения столах возвышались стопки судебных постановлений. Возле двери стояли три мешка, прошитые с обеих сторон, с сургучными печатями на швах. Ещё два пустых валялись на полу.
Адэр пощупал набитый мешок; под пальцами зашуршали плотно утрамбованные бумаги:
– Я думал, будет больше.
Из-за тучной фигуры Глура вынырнул приверженец всех религий Джиано:
– Мы ещё не добрались до архива, мой правитель. Это привёз советник Ассиз.
– Пока из пяти судов, – уточнил Юстин.
Глядя на разные по высоте стопки, Адэр прошёлся вдоль столов:
– По какому признаку сортируете?
– Сначала хотели по месту отбывания наказания, а получилось по составу преступления, – ответил Глур и вспорол мешковину ножом для резки бумаги.
Адэр взял документ из самой высокой стопы. Клевета, семь лет, исправительное поселение «Т-7». «Т» – наверное, Тезар. «7» – срок заключения. Следующее постановление суда было копией первого. И третье и четвёртое…
Адэр взял лист из другой пачки. Нецензурная брань в общественных местах, пять лет, поселение «Т-5». В стопке рядом: порча общественного имущества, но не говорилось – какого именно, восемь лет, «Т-8».
– Эти сейчас в Тезаре, – произнёс Глур и указал пухлым пальцем на придвинутый к стене стол с кипой бумаг. – А эти отбывают наказание у нас, в Порубежье.
Адэр принялся просматривать документы. Убийство, пять лет, «П-5». Изнасилование, два года, «П-2». Разбой, три года, «П-3».
Бегая взглядом по стопкам, Адэр опустился на стул. А он ещё сомневался в существовании заказа на рабочие руки… В Тезар забирали людей, которые не представляли особой опасности. В Порубежье оставляли отморозков, притом преступления и сроки заключения были несоразмерны.
Держа в руке несколько листов, Юстин сел на стул рядом:
– Не надо трогать архив, мой правитель.
– Вы упрямы, советник Ассиз!
– Многих, кто отбывал срок в Тезаре, уже нет в живых, а те, кто вернулся… – Юстин кивком указал на стол возле стены. – …Осуждены за более серьёзные преступления. Простой мужик слегка перебрал, кому-то намылил холку, а его в Тезар на семь лет к настоящим преступникам. Каким он оттуда выйдет? Тюрьма ломает людей, мой правитель. Нам остаётся только надеяться, что искупленцы, которые сейчас работают на вашу великую державу, не вернутся обратно.
Адэр взглянул на советника. На красивом лице ни тени иронии.
– Вы так легко об этом говорите, Юстин.
– Я реально смотрю на вещи, мой правитель. – Советник потряс зажатыми в руке листами. – Последние постановления. Не изучив дела, сложно сказать, насколько справедливы приговоры. Однако с вашим приходом к власти тюремная машина Тезара прекратила работу.
– Считаете это геноцидом народов Порубежья?
– Никоим образом. Во всех странах заключённые – это тяжёлый труд, дешёвая рабсила и, как следствие, высокая прибыль. В Тезаре преступлений мало, а грандиозных проектов много. Грех не воспользоваться «услугами» колонии.
– А сроки наказаний?
– Подозреваю, что судьи пытались выслужиться перед Великим. С этим я разберусь, – проговорил Юстин и тихо добавил: – Чуть позже.
– Почему позже?
– Вам ведь тоже нужны дешёвые рабочие руки. Вы помните о приисках, где работает простой люд, но забыли о каменоломнях, о цементных и кирпичных заводах, об асбестовых фабриках, где трудятся тысячи теперь уже ваших искупленцев.
– Напомню, что среди дешёвых рук нет рук дворян.
– Нет, мой правитель. И не будет. – Юстин придвинулся вместе со стулом к Адэру и зашептал: – Орэс сказал, что власть монарха зиждется на двух столпах: престол и религия. Он ошибся, мой правитель. Власть, как и табурет, не может стоять на двух ножках. Есть третий столп – это мы, ваша знать. Выбьете нас, и табурет рухнет, а вместе с ним рухнете вы. Ваш отец вам не поможет. Превратив Порубежье в колонию, он совершил ошибку. Второй раз он её не допустит.
Адэр выпрямил спину:
– Уйдите!
– Мой правитель…
– Уйдите! Все уходите!
Адэр закружил по комнате. Поднимать архив нельзя – пострадает репутация Тезара. Оставить всё, как есть… Но Порубежье тоже его страна. Пусть нелюбимая и не любящая, пусть нежеланная, но… Это его страна! Адэр рухнул на стул. Сейчас бы напиться до одури и обо всём забыть.
– Гюст!
Дверь жалобно всхлипнула, и на
