Читаем без скачивания Драгоценные дары - Даниэла Стил

О своем приезде Вероника предупредила экономку заранее, и когда вошла в свою квартиру со слегка покатыми полами и головокружительным видом на Сену, то нашла в ней полный порядок, свежий багет на кухне, корзинку фруктов, похожую на натюрморт, и свою любимую еду в холодильнике. Покрывало на постели с идеально отутюженным бельем было приветливо откинуто – на случай, если хозяйка захочет вздремнуть. Вероника любила Кармину, свою нью-йоркскую помощницу по дому, но ничто в мире не могло сравниться с ее парижской квартирой и тем, как безупречно парижская экономка создавала в ней уют и порядок.

Вероника сжевала яблоко, сварила себе кофе и уселась за кухонный стол у окна, наслаждаясь внутренним ощущением покоя. По сравнению с минувшей ночью ей стало гораздо легче. Затем она приняла душ и ненадолго легла в постель. На день у нее был запланирован целый список дел, но прежде следовало немного расслабиться и отдохнуть. День обещал быть жарким, а в квартире Вероники не было кондиционера, но это ее не беспокоило: она любила жару, а почти опустевший город в июле казался ей особенно мирным, ритм жизни в нем замедлялся. Полстраны уезжало в отпуск в июле, другая половина – в августе, когда в Париже становилось еще тише и многие рестораны и магазины закрывались.

Вероника проспала два часа на прохладном льняном белье, а когда проснулась, близился полдень. Она позвонила знакомому юристу и попросила порекомендовать ей частного детектива, потом позвонила детективу и с радостью обнаружила, что он не уехал в отпуск. Объяснив ситуацию, она назвала имена обеих женщин и сообщила, что они живут где-то в окрестностях Сен-Поль-де-Ванса. Детектив пообещал связаться с ней по почте, как только узнает, где живут мать и дочь Марнье, чем занимаются, состоят ли в браке, еще какие-нибудь подробности их жизни. По-видимому, он считал задачу несложной, если, конечно, люди, которые интересуют Веронику, живут все там же и не исчезли бесследно. Но Вероника уже знала от Арнольда, что их адрес остался прежним.

После этого разговора Вероника испытала такое облегчение, будто уже выполнила свою миссию, и сразу же отправила по электронной почте письма дочерям, сообщая, что сбор сведений о Софи-Агнес Марнье и ее матери начался. Затем она попыталась на время забыть об этих женщинах и отправилась гулять.

Она неторопливо прошлась по набережной Сены, вдоль прилавков с книгами, мелкими сувенирами для туристов и фотографиями Парижа, потом зашла в кафе, выпить кофе и чем-нибудь перекусить. Сидя в кафе, она наблюдала за прохожими, среди которых было много туристов, затем дошла пешком до собора Нотр-Дам и вернулась к себе на Бетюнскую набережную.

Дом, принадлежавший ее деду, а позднее – ее родителям, находился поблизости, но туда она не зашла – не было причин. Обычно она бывала в старом доме, только когда требовалось принять решение о каком-нибудь ремонте или замене. Дом она сохранила как святилище ее прошлого, а жить предпочитала в светлой квартире с видом на Сену. Мысленно она вернулась к планам на предстоящие несколько недель. Времени у нее было предостаточно. Размышляя об этом, она достала снимок предполагаемого полотна Беллини и внимательно вгляделась в него. Внезапно мысль о том, чтобы съездить в Венецию, попытаться выяснить историю картины и проверить ее подлинность с помощью монастырских архивов, показалась ей заманчивой. Летом в Венеции многолюдно и жарко, зато она сможет заняться делом, которое ей по душе. И поскольку теперь картина принадлежит ей, надо узнать, подлинник ли это, и сообщить результаты исследований дочерям.

Вероника положила фотографию в папку, в которой привезла документы, и вдруг экспромтом решила отправиться сначала в Рим. Она любила этот город и никогда не скучала там, даже если приезжала одна, а оттуда она могла бы отправиться в Венецию, выяснять историю картины. Италия неизменно вдохновляла ее, именно вдохновения ей сейчас недоставало. Первые недели после смерти Пола обещали стать самыми гнетущими. Его дочери уже вернулись к прежней жизни, и Веронике требовалось найти себя. Теперь, без Пола, ее мир ощущался иным. Как ни странно, постепенное угасание Пола и его открывшееся уже после смерти последнее предательство избавили Веронику от прежних уз; даже после развода она не чувствовала себя настолько свободной. Но вместе с тем она скучала по нему. Незримые узы между ними существовали всегда, и вот теперь их наконец-то удалось разорвать. Внезапно Веронике захотелось хоть что-нибудь сделать для себя, и поездка в Рим показалась ей неплохим началом. Ей достаточно пробыть в столице всего один день, а потом направиться в Венецию.

Вероника забронировала номер в отеле «Чиприани» в Венеции и «Хасслер» в Риме, а также билет на рейс до Рима на завтра. Путешествуя в одиночку, она наслаждалась свободой: не надо было подстраиваться под чужие планы или беспокоиться о желаниях спутников. Уложив маленькую сумку, на следующее утро она была готова отправиться в путь. Фотографию полотна Беллини она взяла с собой и с нетерпением ждала поездки в монастырь. Само по себе пребывание в Италии обещало стать запоминающимся. Ей предстояло приключение.

Самолет приземлился в римском аэропорту Фьюмичино, где Вероника взяла такси до города. Отель «Хасслер» находился в самом центре, возле лучших магазинов и фонтана Треви, над Испанскими ступенями. Номера здесь были старомодно-элегантными, Вероника любила этот отель, несмотря на воспоминания о том, как раньше она останавливалась здесь с Полом. Задвинув их в дальний уголок памяти, она прошла в свой номер с живописным видом из окна. Мебель в нем была обита желтым атласом, над кроватью возвышался балдахин.

Вероника не стала задерживаться в номере и уже через полчаса после прибытия покинула отель. На улицах было и впрямь многолюдно и жарко. Вероника выбрала для прогулки белое платье из хлопка и сандалии: носить траур по Полу она перестала с тех пор, как услышала его завещание. Ей хотелось закрыть дверь, ведущую в прошлое, но она понятия не имела, что ждет ее впереди.

Она гуляла несколько часов подряд: заходила в церквушки, заглядывала в свои любимые магазины, купила несколько симпатичных пар туфель и распорядилась доставить их в отель. И повсюду, где она побывала, ей то и дело попадались пары – обнявшиеся, идущие рука об руку, часто встречались семьи с маленькими детьми, и к тому времени, как она вернулась к фонтану Треви, ей вновь стало одиноко. Как чудесно было бы поделиться этим городом с близким человеком! Но эти времена для нее остались в прошлом. Задумавшись, она наблюдала, как люди загадывают желания у фонтана.

Мальчишка-нищий подбежал к ней и предложил разменять купюры монетками. Вероника улыбнулась, согласилась, дала ему монетку в уплату за услугу и снова задумалась, зажав монеты в руке. Она понятия не имела, чего могла бы пожелать, и тогда мальчишка объяснил по-итальянски, что сначала загадывают удачу, потом – найти настоящую любовь, а в третий раз – вернуться в Рим. Вероника знала итальянский достаточно хорошо, чтобы понять его слова.

Долгое время она смотрела на фонтан, пока не заметила, что за ней наблюдает незнакомый мужчина в джинсах и голубой рубашке. С сосредоточенным выражением лица он направил объектив массивного фотоаппарата на Веронику, приготовился сделать кадр, но увидел, что она смотрит на него, и остановился. Их взгляды на мгновение встретились, потом она отвела глаза. У незнакомца было молодое лицо и волосы цвета соли с перцем, Веронике его внешность показалась европейской. В нем было нечто такое, что выделяло его из толпы. Минуту погодя незнакомец исчез, а Вероника снова задумалась о своих желаниях.

Наконец она бросила в фонтан все три монетки, по совету маленького итальянца пожелав себе удачи, любви и возвращения в Рим, и ее тут же охватила грусть. Она направилась прочь, решив поблуждать по улицам еще немного, а потом вернуться в отель. Движение на улицах было оживленным и беспорядочным, повсюду толпились пешеходы, в толпе слышалось не менее полудюжины языков одновременно, и от всего этого веяло такой живостью и энергией, что Веронике расхотелось возвращаться в номер и сидеть там одной. Рим – город, который лучше осматривать вместе с кем-то, и она расстроилась, что ей некому показать поразительную красоту, окружающую ее со всех сторон.

Вероника побродила еще час, нашла еще две изумительные маленькие церкви и уже направлялась обратно к фонтану, испанским ступеням и отелю, как вдруг очутилась в самой гуще уличного движения. Она стояла посреди улицы, а мимо с обеих сторон проносились машины, между которыми шныряли скутеры. Вероника замерла, словно окаменев, и не знала, в какую сторону повернуться. Подняв голову, она увидела, что красный «Феррари» мчится прямо на нее. Она уставилась на него, как на разъяренного быка, застыла неподвижно, понимая, что сейчас машина собьет ее, и она, наверное, умрет. Как загипнотизированная, Вероника не могла шелохнуться, глядя на несущуюся машину и водителя, и внезапно ей стало все равно, что будет дальше. Пол предал ее, детям она больше не нужна, ей уже не о чем мечтать, и хотя вокруг бурлит жизнь, ей уже неважно, будет она жить или умрет. Совершенно неважно. Какая разница, где умирать, – дома или на улицах Рима?