10
Дом расплывался перед глазами. Боль не возвращалась, но с каждой минутой увеличивалась слабость. Тело, казалось, весило целую тонну.
Торнхилл, пошатываясь, с усилием перешел улицу, провел руками по лицу, пытаясь снять с глаз колеблющуюся пелену.
Несмотря ни на что, ему удалось найти склад. Перед дверью стояли две машины — тяжелый американский «форд» и ярко-красный лакированный «порше», выглядевший в этом районе, словно алмаз в мусорном ведре.
Торнхилл через силу подошел к машине и провел рукой по капоту. Он был еще теплым.
Постояв некоторое время, чтобы набраться сил для следующего броска, он оттолкнулся от машины и нетвердо шагнул к двери.
Дверь оказалась незапертой. В складе горело освещение, а в пыли на полу виднелись свежие следы, ведущие к винтовой лестнице.
Торнхилл еще раз собрался с силами и, шатаясь, пошел к лестнице. Он слишком долго шел, чтобы сейчас повернуть назад. Что бы он ни встретил там, наверху, это была его ответственность за то, что случилось с Сэмом.
Торнхилл добрался до лестницы, тяжело оперся о перила и с трудом шагнул на ступеньки. Металлические ступеньки были сырые и скользкие, а ему было чрезвычайно трудно координировать свои движения. Он поскользнулся, схватился в поисках опоры за перила и упустил их. В следующее мгновение он со сдавленным криком упал назад, прогрохотал по ступенькам и ударился о бетонный пол.
Ожидаемой боли не последовало. Торнхилл почувствовал всю силу удара, но воспринял его лишь как сопротивление. Тело потеряло способность ощущать боль. Несколько секунд он оцепенело лежал, потом с трудом перевернулся на живот и попытался встать. Руки подломились под весом тела, словно он их перегрузил.
Торнхилл второй раз упал на пол. Что-то выпало из рукава куртки, откатилось в сторону и остановилось.
Торнхилл застонал. Помещение поплыло перед глазами, разбилось на куски, превратилось в сумасшедший калейдоскоп из красок и бессмысленных образов, и очень медленно стало проясняться.
Торнхилл еще раз попытался подняться, но снова упал и ударился лицом. Что-то случилось с глазами. На какое-то мгновение он ослеп, а когда зрение вернулось к нему, исчезло ощущение цвета — окружающий мир стал черно-белым.
Но Торнхилл отметил это лишь попутно. Его взгляд, как загипнотизированный, был направлен на серый искривленный предмет, лежавший на полу в нескольких сантиметрах от его лица.
Это была человеческая рука.
Медленно, словно пришлось собрать всю силу воли, чтобы сделать движение, он поднял вверх правую руку.
Торнхилл уже знал, что увидит, но несмотря на это, зрелище поразило его, как удар молнии. Там, на полу, лежала рука, его собственная рука, отломившаяся при ударе о стальную ступеньку.
11
Бен Мюррей уверенно сел за руль патрульной машины и излишне громко захлопнул дверцу.
— Слишком поздно, — раздраженно сказал он. — Они уехали полчаса назад.
Он яростно покачал головой, нервно провел рукой по мокрым волосам и поморщился, когда капли воды упали за шиворот.
Дождь усилился, несколько шагов от дверей отеля до машины хватило, чтобы промокнуть.
— Мисс Кинг? — спросил Теракис.
— Она и Майк. Один из служащих отеля видел, как они уезжали.
— Но разве они не оставили никаких сведений о себе?
— Нет. Кроме того, они кого-то ждали на улице.
Теракис секунду подумал.
— Может быть, это совершенно безопасно, — попытался он успокоить Мюррея. — Мы же не имеем доказательств, что предчувствия мисс Кинг, как вы это называете, действительно связаны с нашим делом.
Мюррей невесело рассмеялся.
— Я рассказал вам о мисс Кинг?
— Да, вы это сделали, — усмехнулся Теракис. — Дамона Кинг — колдунья…
— Я могу на вас обидеться, если вы мне не верите.
— О, напротив, я вам верю, инспектор. С сегодняшнего дня я верю во все: люди на Марсе, вампиры, преобразование клетки. Почему бы не ведьма? — Теракис снова улыбнулся и без всякого перехода стал серьезным. — Но я принадлежу к людям, которые верят только тому, что смогли доказать, — продолжал он. — В своей профессии я узнал очень много удивительного. Может, я и не верю в ведьм, но считаю вполне возможным, что имеются люди с определенным талантом предчувствия.
— Ну, конечно, имеются, — вздохнул Мюррей. — Если Дамона сказала, что у нее предчувствие, причем нехорошее, окончится это, по меньшей мере, умеренной катастрофой.
— Даже несмотря на то, что мы не имеем никаких оснований считать, что так оно и есть на этот раз?
Мюррей кивнул, потянулся к зажиганию, но убрал руку, так как на приборной панели замигала лампочка. Он наклонился и взял трубку автотелефона. Минуты три он молча слушал, потом положил трубку и снова схватился за ключ зажигания.
— Боюсь, вам придется и дальше сопровождать меня, — сказал он, завел мотор и стал ждать просвета в потоке машин. — Один патрульный считает, что видел Торнхилла. Я прикажу ближайшей патрульной машине отвезти вас в институт.
— Торнхилла?
Мюррею удалось ловко вклиниться в непрерывный поток. Его пальцы нервно играли на руле.
— Эта фамилия вам ничего не говорит, — буркнул он. — Он, вероятно, присутствовал при убийстве Кортвейн. По крайней мере, он знает достаточно для того, чтобы охотнее совершить убийство, чем ответить на наши вопросы.
Теракис внезапно насторожился.
— Вы думаете, он много знает об этом убийстве?
— Надеюсь на это. Но не радуйтесь слишком рано, доктор. Вы знаете старую индустриальную часть Лондона?
Теракис безмолвно покачал головой и поспешно схватился за ремень безопасности, когда Мюррей высмотрел просвет через пять-шесть автомобилей и вышел из колонны, визжа покрышками. Яростный концерт гудков сопровождал этот маневр.
— Старый город — настоящий лабиринт, — объяснил Мюррей. — Чистейшая крысиная нора. Я не совсем уверен, что мы схватим Торнхилла. Там дюжины пустующих домов. Места достаточно для целой армии. Но мы все же проведем там осмотр. В конце концов, полицейские тоже иногда имеют право на мелкое счастье.
Некоторое время Теракис пристально смотрел в боковое стекло, но, казалось, совсем не замечал проплывающую улицу.
— Возможно, — прошептал он, наконец, — вы желаете счастья не только себе, инспектор, но и всему городу. Я боюсь, что она могла чертовски хорошо воспользоваться этим.
12
На долю секунды Дамона была парализована страхом и потеряла способность что-либо делать, кроме как наблюдать фантастическую сцену.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
