Читаем без скачивания Стервятники (Мертвый сезон) - Джек Кетчам

Карла уложила рукопись в папку и отнесла ее к себе в спальню. Этот вечер выдался намного более теплым, чем предыдущий, и она решила немного побыть снаружи – от мясных ароматов у нее аж все внутренности переворачивались.

Она натянула свитер, открыла переднюю дверь и ступила за порог.

Прежде чем совершить второй шаг, Карла по непонятной для себя причине глянула под ноги – и через мгновение искренне порадовалась этой предусмотрительности. Она не могла поверить собственным глазам. Боже ж ты мой, – подумала она. – Какая мерзость! И ведь надо же, ступи она хоть на полшага правее и обязательно вляпалась бы. Чуть согнувшись, она пристально смотрела на пол, испытывая небывалое отвращение и одновременно чувствуя себя в самом что ни на есть идиотском положении, как человек, с которым в канун Дня всех святых сыграли какую-то дурацкую шутку.

Похоже на то, – подумала Карла, – что где-то поблизости бродит здоровенная собака. Причем основательно накормленная. Собака, которой нравится гадить на крыльце чужих домов. Боже Милостивый.

Она присмотрелась повнимательнее. Скорее, это даже не одна, а целых две собаки, а если и одна, то чертовски странная, поскольку одна часть испражнений казалась намного темнее другой. И надо же как это у них аккуратно получилось: навалять вторую кучу прямо поверх первой. Точность-то какая. Интересно, – подумала она, – смогу ли я отыскать этих тварей?

Карла прошла в одну сторону, потом в другую, затем обошла дом вокруг. Ничего. Вот уж попались бы они ей – заживо содрала бы с них шкуру. Но откуда они пришли и куда подались после этого? Ничто вокруг не указывало на их присутствие. Надо же, эдакая парочка неуловимых пакостников.

Она вернулась в дом и стала искать, чем бы можно было убрать все это с крыльца. С края мойки свисало полотенце, оставшееся после вчерашней уборки в доме. Сложив его в несколько слоев, Карла подхватила целую пригоршню экскрементов и выбросила их в мусорный бак, который стоял позади дома. Да, одной ходкой тут явно не ограничишься, – подумала она. Затем снова прошла в дом за ведром и половой щеткой. Налив в ведро воды, добавила туда стирального порошка и принялась оттирать оставшееся пятно – сначала стоя, а потом и вовсе опустившись на колени.

Так она и стояла на четвереньках, когда к дому подкатила машина. Что и говорить, хронометраж был отменный, ибо к тому времени Карла уже успела справиться со своей яростью и отвращением, после чего вся эта история начала казаться ей даже в чем-то смешной. Первым из машины вышел Джим. Карла встала, а он подошел к ней, улыбнулся и заключил ее в свои объятия. По-прежнему стоя с половой щеткой в одной руке, она тоже постаралась обнять его.

– Вот, какая-то собачка решила пометить мое крыльцо, – сказала Карла. – Как говорится, добро пожаловать на природу.

18.40.

Питерс похлопал Ширинга по плечу и проводил его к себе в кабинет. Сняв шляпу, очки, он положил их на письменный стол, обошел его и уселся в кресло. Приятно было немного расслабиться.

– Закрой дверь, – сказал он.

Ширинг сделал так, как ему было сказано, после чего встал неподалеку от стола в ожидании дальнейших указаний. Питерс издал звук, отдаленно похожий на стон. Сейчас вид у этого здоровяка был на редкость унылый и явно усталый. Ширинг по собственному опыту знал, что может означать подобная физиономия шефа, и потому не ждал от предстоящего рабочего дня особых радостей. За дверями кабинета у него на столе лежал очередной незавершенный рапорт – на сей раз о столкновении трех машин на Первом шоссе. Глядя на Питерса, он понял, что дописывать его ему придется уже во в нерабочее время.

– Ну что ж, – сказал Питерс, – похоже, кое-что у нас уже есть. Я только что разговаривал с этой нашей Джейн Доу. Зовут ее миссис Морин Уэйнстайн; она из Ньюпорта, штат Род-Айленд; если не ошибаюсь, сорока двух лет; прибыла в наши края, чтобы навестить своего сына и невестку, которые проживают в Сэнт-Эндрюс. Машину оставила где-то между Любеком и Уайтингом – она и сама толком не помнит, где именно.

– А это не может быть черная «шеви-нова», модель семьдесят восьмого года?

– Именно она и есть.

– Примерно полчаса назад Уиллис сообщил, что нашел ее в трех милях к северу от Мертвой речки.

– Ну что ж, и машина, значит, отыскалась. Идентифицировать успели?

– Минутку.

Ширинг вышел из кабинета, подошел к своему столу и начал копаться в лежавших на нем бумагах. К столу Питерса он возвращался легкой рысцой.

– Все сходится, – сказал он. – Автомобиль зарегистрирован на имя Альберта Уэйнстайна, Ньюпорт, Род-Айленд. Уиллис не обнаружил следов кражи, хотя дверца со стороны водителя взломана. Вещи разбросаны по переднему сиденью, сумочка выпотрошена. В бумажнике остались восемьдесят пять долларов и куча кредитных карточек. Странное дело, а? Когда он мне сообщил, я сразу подумал: это именно то, что мы ищем.

– Так, ладно. Проблема заключается в том, что мы до сих пор толком не представляем, с чем имеем дело.

– Что вы хотите сказать?

– По ее словам, это были дети.

– Подростки?

– Нет, дети. Малышня, ну, там лет семь-восемь-девять-десять. Были среди них и подростки, но абсолютное большинство именно в таких пределах. Причем она говорит, дикие дети, одетые в какие-то шкуры. Ну как, Сэм, ничего тебе это не напоминает?

У Ширинга отпала челюсть. – Прошу тебя, Джордж, не надо так шутить.

– Я вполне серьезно, Сэм. Все та же дребедень, о которой полгода назад рассказывал наш землекоп. Тот самый старикан с пустой квартой пшеничной водки за пазухой. Всякая шпана в шкурах и кожах, бродящая и бегающая по берегу. Только, как мне помнится, он говорил, что среди них были и те, что заметно постарше, взрослые, возможно. Мы записали его показания?

– Джордж, да мы же его тогда в «клоповник» посадили.

– Я так и подумал. Как бы то ни было, наша миссис Уэйнстайн утверждает, что их было не меньше дюжины. Машину она остановила потому, что увидела маленькую девочку, которая в полуголом виде брела по дороге. А как вышла, тут они на нее и набросились. Отметины у нее на спине оставлены палками. Сказывается мне, что они так и гнали ее, как пастух телку, с дороги до самого побережья. Говорит, что вообще хотели убить ее, и я почему-то склонен ей верить. Вот она и решила, что даже бросившись с обрыва на скалы, сохраняла больше шансов уцелеть.

– А сама-то она как, выкарабкается?

Питерс нахмурился. – Ногу, наверное, придется отнять, а то и обе. Доктора еще не пришли к окончательному выводу, смогут они спасти ее правую ногу или нет.

Питерс встал из-за стола, прошел к настенной карте и принялся водить по ней пальцем.

– Я вот о чем думаю, – сказал он. – Помнишь тот небольшой разговор, который около месяца назад состоялся у нас в Карибу? Насчет статистики пропаж люд ей, по которой за последние несколько лет процент загадочных исчезновений в северной части побережья оказывается чуть большим, нежели, скажем, между Джонспортом и ниже, к Бар-Харбор? Ну, немного большим, чем вроде бы следовало ожидать. И это несмотря на то, что к югу плотность населения намного выше, чем у нас, города крупнее, ну и все такое прочее?

Ширинг кивнул.

– А теперь, – продолжал Питерс, – обрати внимание на тот факт, что в подавляющем большинстве случаев исчезали рыбаки, ловцы омаров и всякая молодежь. Мы тогда заявили в ответ на это, что океан к северу гораздо более неспокойный и это вполне объясняет факт исчезновения первых двух категорий лиц; а поскольку работы в наших местах почти нет и процент безработицы среди молодежи особенно высок, сюда же можно присовокупить и третью категорию. Правильно? Ну, в общем, отбрехались мы тогда. А вдруг, Сэм, мы все же ошибались? Предположи, что причина могла быть вовсе не в этом. Что тогда, а?

Ширинг поднял на шефа недоуменный взгляд:

– Но дети, Джордж.

– Тот пьяница упоминал и взрослых. Ну хорошо, посмотри-ка сюда. Вот Мертвая речка, а вот, примерно в миле от нее, в море, тот самый Дроздовый остров, на котором у нас в прошлом году пропала группа рыбаков. Где, говоришь, тот чудик видел эту малышню?

– Чуть южнее Катлера.

– Значит, не более чем в трех милях. А теперь представь, что на этом отрезке побережья что-то происходит.

– Что происходит?

– Хотел бы и я знать, черт побери. Я сегодня весь день мозги себе наизнанку выворачивал, все вспоминал, с чем еще ассоциируется у меня этот Дроздовый остров и вообще этот район. И примерно час назад вспомнил. Случилось это три года назад, в июле – мальчик по фамилии Фрэйзер. Ну как, вспомнил?

– Ну конечно. Мальчишка вздумал в шторм покататься на лодке.

– Точнее, в ветреную погоду, Сэм. Но ты вспомни, что тогда говорил его отец. Лодка была большая и прочная, а сам парень – ничего себе мальчик! Сколько ему тогда было? Восемнадцать или девятнадцать лет, и с лодкой он мог управляться как никто другой. Так что непогода была ему нипочем.