– Хочешь встретиться?
– Да, может, поужинаем?
– Я собралась к Ритке…
– Ну ладно, тогда в другой раз.
Ну что он за человек?
– Ты можешь присоединиться к нам. Если не занят, конечно.
Прощай, гордость.
– Для тебя я всегда свободен.
Ооо! В нем иногда просыпается самец? Он удивил ее.
– А что же ты тогда вчера не приехал?
Зачем она спросила? Наташа хотела, чтобы он не знал о том, что она его ждала. Конечно, только до того момента, как погас свет. Потом она просто о нем забыла. Не до него было.
– Работа. Мы в Химках баннеры развешивали, задержались. Освободились к полуночи, вы уже к этому времени разошлись, наверное.
В это время веселье только началось. Вслух это она не сказала. Это была самая неприятная, жуткая пятница из всех, что пришлись на ее век.
– Нет, мы еще были у Кати. Болтали о всякой ерунде.
Как-то фальшиво вышло, но, похоже, Леша не заметил этого.
– Что-то вы Катюшу уболтали совсем. Я ей, как и тебе, не мог дозвониться, вот и подумал, что что-то случилось. А она спит, наверное.
Тревога больно кольнула в груди.
– Ага, спит.
А почему, собственно, нет? Она, если бы ее не задержали на работе, так же сейчас завалилась бы спать. Остальные ребята тоже. Игра в прятки их вымотала. Психологическая нагрузка давала о себе знать. Когда сталкиваешься с неизвестным, наверняка так и происходит. Больше Наташа не собиралась это проверять. Такая встрясочка была, что ей босой мальчик уже на улице мерещился при свете дня.
– Ну, во сколько ты будешь у Риты?
Копылова очнулась. Мальчик, читающий считалку, исчез. Черт знает что. Если она его увидит еще раз, может сойти с ума.
– Что? – спросила Наташа.
– Я говорю: за тобой заехать или встретимся у Марго?
– Давай у нее. И не называй ее Марго. Ты же знаешь – ей это не нравится.
– Хорошо, как скажешь.
Наташа не была уверена, расслышал ли он последнее предложение. Его ответ мог относиться как к «давай у нее», так и к запрету на имя Марго. А могло и ко всему сразу. Она не стала уточнять, просто сказала, что будет на Таганке через час, и положила трубку. Достала бутылку мартини, покрутила ее в руке. Детский смех, донесшийся со двора в открытое окно, заставил ее вздрогнуть.
– Нет, одной бутылки мартини сегодня явно будет мало, – сказала она и нервно хохотнула.
Детский смех потонул в шуме столичных улиц.
9
Одинцова начало беспокоить собственное здоровье. Увидеть то, что никто не видит, и не увидеть то, что видят все. Не у каждого так получится. А у кого это получалось, сейчас лежат в Кащенко. И главное, ни с того ни с сего. Пацан в оранжевой футболке, необитаемый двор и быстрое перевоплощение всего этого в нормальный двор, пусть и чужой, и появление людей, одетых по сезону. Откуда это? Откуда это дерьмо взялось? Болезнь не появляется внезапно. Она должна прогрессировать. То есть прыщик, если его не лечить, становится фурункулом, бронхит, если запустить, перейдет в воспаление легких. Он должен был заметить. Должен. Но ни черта не заметил. После разговора с Наташей он успокоился. Одинцова уже мало беспокоило, где она была. Главное, что сегодняшний вечер они проведут вместе, пусть и на глазах их подруги.
Первая любовь, она же и единственная, никуда не делась, не прошла вопреки прогнозам школьных друзей. Одинцов любил Наташу с пятого класса, но почему-то ей об этом сказать он боялся. Теперь-то он понимал, что вокруг не дураки и все сами понимают, но все равно подойти и признаться он не мог. Как пацан, ей-богу. Но сегодня было какое-то непреодолимое желание признаться. А если она отвергнет его? Он думал об этом. Все время думал, и, скорее всего, это и была основная причина его «ступора». Сегодня он хотел все разрешить.
Алексей зашел в «Ближний». Он не привык ходить в гости с пустыми руками. Заезжать в «Ашан» времени уже не было, поэтому «Ближний» действительно оказался ближним. Одинцов взял бутылку вина и пошел к кассам. Шоколад был там. Пожалуй, набора из вина и шоколадки для свидания вполне достаточно. Хотя у него сегодня особый случай – свидание втроем. Леша улыбнулся собственной шутке и вдруг решил порадовать себя за искрометный юмор. Он любил мороженое. В любую погоду и в любое время года.
Холодильники с мороженым стояли в дальнем конце магазина у стеллажей с печеньем. Магазин на удивление был пуст. Играла какая-то музыка, сквозь которую слышался еще какой-то звук, похожий на жужжание. Леша повернулся. Ряды стеллажей вдруг стали длиннее, полки выше. Он почувствовал себя в длинном каменном коридоре. Даже печенья стали похожи на небольшие кирпичики. И все как-то посерело вокруг, стало черно-белым, словно он смотрел через солнцезащитные очки. Леша замер. Теперь он слышал только жужжание.
Одинцов сделал шаг вперед, потом еще один и еще. Он шел медленно, все время прислушиваясь. Что-то яркое на фоне серых стеллажей проскользнуло по проходу слева. И тут же раздался детский смех. Леша снова замер. Руки затряслись. Он едва не выронил бутылку вина. Перед ним в конце мрачного коридора стоял босой мальчишка в оранжевой футболке.
10
Егор боялся, что после сегодняшней ночи от него отвернутся все. Хотел как лучше, а получилось как всегда. Он все испортил. Он не ожидал такого поворота в безобидной игре. Безобидной? К черту безобидной! Чувак, разместивший эту статью в Интернете, предупреждал в начале статьи, в середине и в конце: «Вызов призраков – опасное занятие. Не столько для физического тела, сколько духовного. Непознанное может захватить вашу душу». Дерьмо, конечно, это все собачье, но доля правды в этом есть. Тот, кто душонкой слаб, может и свихнуться. Но Егор всерьез не воспринимал игру. Поднять адреналин себе и друзьям, вот чего он хотел. Но не это: «Раз, два – это не только слова»…
Нет, он этого не хотел. Он не хотел сойти сам или свести кого-либо с ума. А что вышло? Катя едва не свихнулась, да и он сам струхнул так, что вряд ли уснет в темноте. Он вряд ли уснет. А кто теперь виноват? Сам же хотел играть. Теперь не жалуйся. Игра состоялась – вы выиграли. Если честно, он не был уверен в том, что они выиграли. Он ни в чем теперь не был уверен. По правилам обычной игры, реальной, с живыми людьми, водящий их нашел. Катю и его, и то, что Егор не видел заглянувшего в чулан, ничего не значило. Но по тем же простым правилам для живых водящий должен был добежать до кона раньше их и «застукать». Было это? А черт его знает. Катя так верещала, что призрак мог умереть еще раз, так и не коснувшись кона. Вот в этом-то все и дело. Призрак! Они играли не с человеком. У мертвецов свои правила. Живые не могут отказываться от них, им только остается принять все как есть.
Егора передернуло от воспоминаний. Вопли Кати едва не оглушили его, да еще ощущение холода за спиной. Его снова передернуло, как только он представил холодный взгляд мертвеца. Призрак мальчишки смотрел на него с минуту, если не больше. Черт! Спасибо, хоть не придушил. А ведь мог.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
