время глупо, граф решительно направился к дому князя Тарханова. Как ни крути, а приказ пришел именно от него. К огромному удивлению всей команды, их тут с нетерпением ждали.
Едва приметив кавалькаду, привратник распахнул кованые ворота и, поклонившись, заявил, истово перекрестившись:
– Слава богу, дождались. Хозяин уже раз пять спрашивать изволил, не приехали ли.
Приятели только недоуменно переглянулись. Оставив казаков у крыльца отдыхать после долгой скачки, они взбежали на крыльцо и шагнули в дом. Навстречу им уже спускался сам князь. В мундире, слегка растрепанный и с красными от недосыпа глазами.
– Слава богу, вы здесь, – произнес Тарханов, радостно улыбнувшись. – Прошу ко мне в кабинет, господа. Трофим, вели в кабинет чаю подать и перекусить чего, – быстро скомандовал он вынырнувшему откуда-то слуге.
Проведя офицеров в свой кабинет, он усадил их на широкий кожаный диван и, усевшись за стол, растерянно вздохнул.
– Я понимаю, господа, что нарушил все ваши планы, как личные, так и служебные, но я, признаться, в полной растерянности, – начал князь, оглаживая бороду.
– Давайте начнем с главного, ваше высокопревосходительство, – тут же предложил Руслан, сообразив, что в таком состоянии князь может рассуждать долго.
– Пожалуй, – чуть подумав, вздохнул Тарханов. – Вчера днем на генерал-губернатора было совершено покушение. Слава богу, он жив. Операцию уже сделали, но состояние его вызывает опасения.
– Что требуется от нас? – угрюмо спросил Рязанов.
– Как уже сказал, я в полной растерянности. В его высокопревосходительство стрелял один из офицеров. Так что ваш вызов обусловлен тем, что доверять я могу только тем, в ком могу быть полностью уверен. Это вы, господа. Всем офицерам из окружения генерал-губернатора приказано оставаться дома, а гарнизон находиться на казарменном положении.
– Стрелявшего взяли? – быстро спросил Рязанов.
– Успел застрелиться, – скривился князь.
– Выходит, вы хотите поручить нам расследование этого дела? – осторожно уточнил Руслан.
– Да. И прошу вас с вашими казаками взять дворец губернатора под охрану, – быстро кивнул Тарханов.
– То ли я умный, то ли я красивый. Хоть разорвись, – мрачно проворчал Шатун, вспомнив о предыдущем приказе, по которому они должны были организовать защиту предгорий.
– Если вы о сохранении порядка в предгорьях, то этот вопрос я уже уладил с атаманом казачьего воинства. По его приказу все казаки, способные держать оружие, будут патрулировать тропы и дороги в долину, – тут же отреагировал Тарханов.
– Ну, с расследованием мне все понятно, а зачем охрана? – подумав, поинтересовался Шатун. – Все уже случилось. Так что поздно конюшню запирать, когда коня сперли.
– Понимаю вашу иронию, княжич, но боюсь, что это не последнее покушение, – едва заметно усмехнулся князь.
– Есть какие-то поводы к подобным опасениям? – отреагировал Рязанов.
– Скорее, имеется опаска, – нехотя признался князь. – Во дворце ходили некие слухи, но я не придавал им значения, считая это очередной фрондой молодых офицеров. Как оказалось, я сильно ошибся.
– А жандармы, контрразведка? – не удержался Руслан.
– Они тоже все проворонили, – скривился Тарханов. – Да и не ведут они тут подобной работы. Сами понимаете, резиденция генерал-губернатора. Ну кому в голову придет искать тут заговор?
– Рыба с головы гниет, – не удержался Руслан, получив от графа укоризненный взгляд.
– Увы, но вы правы, как ни горько это признавать, – мрачно кивнул князь.
– Кто сейчас вместо губернатора? – уточнил Руслан.
– Ваш покорный слуга.
– В таком случае я прошу объявить всему двору, что мы и наши люди подчиняемся только вам и генералу Татищеву, как нашему прямому начальству. И любой, кто откажется выполнять наши команды, рискует быть арестованным до выяснения, – решительно заявил Шатун.
Штабс-капитан только кивнул в поддержку, заметив вопросительный взгляд князя.
– Так нам будет легче работать, – коротко пояснил он. – Княжич займется силовой стороной дела, а я возьму на себя дознание по покушению.
– Именно на это я и рассчитывал, господа. Вы и ваши люди можете расположиться здесь. Считайте мой дом вашей временной казармой. Все необходимые приказания я уже отдал, – ответил князь с заметным облегчением.
* * *
Утро началось весело. Во всяком случае, для придворных генерал-губернаторского дворца. Едва прибыв на службу, они с ходу натыкались на казачий заслон, после чего попадали в добрые руки мрачного и не выспавшегося Руслана. Глядя на этого громилу с физиономией, украшенной шрамами, и разного цвета глазами, даже самые наглые разом терялись и вели себя тише воды, ниже травы. Почему-то связываться с этим непонятным поручиком не хотелось.
А если учесть, что рядом с ним постоянно стоял личный ординарец генерал-поручика и товарища генерал-губернатора князя Тарханова, то многим становилось понятно, что делается это все не просто так. В холле дворца стоял длинный стол, на который все входящие выкладывали все имеющееся у них оружие. Любая попытка воспротивиться пресекалась жестко и бескомпромиссно. Бунтаря тут же выводили на лестницу и отправляли восвояси. Случилось в связи с этими мероприятиями и неприятное событие.
Молодой ротмистр, в отлично сидящем мундире и щегольских высоких сапогах, подкатив к крыльцу в роскошной коляске, попытался оттолкнуть вставших на пути казаков. Заметивший это поручик, шагнув вперед, жестким тоном приказал ротмистру сдать все оружие, на что тот, принявшись возмущаться, попытался выхватить из кобуры пистолет. В итоге ротмистра увезли к доктору со сломанной челюстью. Вполне возможно, катясь с лестницы, он сломал себе что-то еще, но это уже были заботы доктора.
Увидев эту стремительную и жесткую расправу, придворные окончательно сникли и покорно исполняли все требования возникшей словно из воздуха охраны. Спустя два часа, когда все прибывшие оказались в здании, Руслан отдал своим подчиненным нужные команды и, прихватив с собой порученца, отправился дальше. Теперь ему нужно было наладить охрану в личном доме самого генерал-губернатора.
Супруга его, напуганная случившимся, только всхлипывала, даже не пытаясь возражать просьбам огромного поручика. Быстренько пояснив всей прислуге, что в случае повторного нападения никакого суда над ними не будет, Руслан свернул пальцами в трубочку серебряный рубль, пообещав сделать то же самое с виновником, после чего слуги начали носиться по всем делам со скоростью электровеников.
Поставив в спальне губернатора два стула у противоположных стен, он оставил у дверей молодого слугу и, усадив на стулья казаков, приказал подпускать к больному только тех, на кого укажет оставленный в комнате посыльный или лично супруга генерала. Все остальные должны посылаться по известному адресу. Применять оружие он им разрешил без всяких ограничений. Казаки, проникнувшись его суровым тоном, молча кивнули и, усевшись на указанные места, замерли, словно статуи.
Отловив доктора, Руслан отвел его в укромный уголок и принялся выспрашивать о полученном генералом ранении. Убедившись, что дело свое врач знает и применять модные настойки не собирается, Шатун несколько успокоился, но попросил
