Читаем без скачивания Разбойник для Сибиллы - Наоми Хортон

Дикость какая-то!

Наконец он приблизился, и, как только тень его упала на нее, она резко вскинула голову.

При виде этого милого, залитого слезами лица у него защемило сердце.

- Что, Си Джей? - Он опустился рядом на колени.

- Да ничего. - Она отвернулась, быстро смахнула влагу со щек. - Ты искал меня?

- Мы же договорились...

- О чем? - Голос ее дрогнул.

- Ну как же... А прогулка?

- Ах да!.. - Она хотела улыбнуться, но улыбка вышла слабая и жалкая. Я.., я забыла... Извини.

- Что случилось? Ты плачешь?..

- Нет, - всхлипнула Си Джей. - Песок в глаза попал.

Гаррет не собирался ее обнимать, руки сами потянулись к ней. Он почувствовал, как напряглось ее тело в его объятиях, но уже в следующий миг она обмякла и припала к груди.

- Гаррет! Мне страшно, - прошептала она и вновь судорожно всхлипнула. Я боюсь за Берти. Ее сердце...

- Что, плохо?

- Да. Я наконец-то вытянула у доктора Уиллерсона всю правду. Он уже целый год ее лечит, а улучшений нет. Он очень обеспокоен.

Гаррет прислонился к гладкому стволу дерева и покрепче притиснул ее к себе.

- Понимаешь, он не хотел говорить, но я пригрозила обратиться к другому врачу, если он не станет действовать со мной заодно.

- Я нахожу в вас обеих все большее сходство.

Си Джей долго молчала.

- Надеюсь, - тихо вымолвила она. - У меня такое чувство, что скоро мне могут пригодиться все ее положительные качества.

Гаррет сдвинул брови и не ответил, лишь легонько погладил ее по плечу. Он опять чуть не полдня вел телефонные переговоры с ее дядюшкой Джеймсом, его сыновьями, внуками и еще более утвердился в мысли, что Берти для них всего-навсего досадная помеха, а Си Джей они вообще не берут в расчет.

Каково же было их негодование, когда Гаррет напомнил им о том, что по смерти тетки племянница унаследует контрольный пакет акций и, возможно, в скором времени пожелает присутствовать на заседаниях совета директоров! В трубке на миг воцарилось ледяное молчание, а затем Бертрам со смехом предположил, что едва ли "девице" это будет интересно.

Гаррет злорадно улыбнулся и поведал Си Джей кое-какие подробности разговора.

- Берти решила им приготовить приятный сюрприз, с тем расчетом и заключила сделку с тобой, верно?

- Мм, пожалуй, это во многом определило ее мотивы.

- А я?

- Ты? - переспросил Гаррет.

Си Джей выпрямилась, отбросила со лба волосы.

- Я только хотела выяснить, каким образом вписываюсь в ваши планы.

Будь осторожен, сказал себе Гаррет. Он вытер ее перепачканную песком щеку.

- Вот и я думаю... - Он широко улыбнулся ей. - Дело в том, что "Парсонс индастриал"'- не единственное семейное достояние, вызывающее у меня интерес.

В ответ Си Джей тоже расцвела в улыбке.

- Надо заметить, ты в этом изрядно понаторел. - Она чуть повернула голову и коснулась губами его ладони. - Умеешь заставить женщину почувствовать себя особенной.

- Ты и есть особенная, - проговорил он без тени фальши. - Не такая, как все.

Гаррет неожиданно ощутил на губах прохладу ее дыхания и тоже потянулся к ней, но она тут же отстранилась и прошептала:

- Дай мне еще немного времени, Гаррет, хорошо? Я должна.., привыкнуть к этой мысли...

Он приподнял ее подбородок двумя пальцами.

- Я правда еще не встречал такой, как ты. Почему-то в этот момент Гаррету больше всего на свете хотелось, чтобы она ему поверила. Черт, не знаю, как сказать! В общем, не думай, что ты очередное мое завоевание. Клянусь, я не лгал тебе вчера, когда говорил, что довольно разборчив, и не лгал утром, когда сказал, что не намерен тебя торопить.

Он даже вздрогнул, увидев, что глаза ее наполнились слезами.

- Спасибо. - Она провела рукой по его лицу и сказала так тихо, что он едва расслышал: Ты.., ты просто замечательный.

Потом она поднялась на ноги, тщательно избегая его взгляда. Он тоже хотел встать, но она жестом остановила его.

- Не обижайся, мне хочется побыть одной... подумать.

Она исчезла, а Гаррет устало провел по лицу рукой и в сотый раз спросил себя, как он мог поддаться на уговоры Берти. Вначале все казалось простым и ясным. Но тогда имя Си Джей было для него пустым звуком.

Но вот она появилась, реальная, живая, и спутала ему все карты. В короткое время она стала значить для него слишком много, чтобы он мог позволить себе ненароком обидеть, ранить ее... Ведь она так чертовски ранима...

В эту ночь Си Джей снился Гаррет, и она во сне ощутила болезненное желание физической близости с ним. А утром, вскочив с постели, она едва не запрыгала от радости, что скоро увидит его. Да, ее твердое решение не принимать Гаррета всерьез летит ко всем чертям, и она ничего не может с этим поделать.

Ну вот, удовлетворенно отметила Си Джей, вертясь перед большим зеркалом в ванной, главное - не походить на деву, приносящую в жертву свою невинность.

Она нахмурилась и расстегнула верхнюю пуговку на бледно-голубом пеньюаре. На кожу грех жаловаться, грудь какая-никакая имеется - и на том спасибо.

Пеньюар и вправду красивый. Блестящий шелк хорошо оттеняют вставки из прозрачного шифона и кружева ручной работы; разрезы по бокам отделаны мелким жемчугом. Си Джей покрутилась, и легкое одеяние всколыхнулось вокруг нее, точно морская пена. Пожалуй, так и должна выглядеть опытная соблазнительница.

Чуть-чуть духов за ушами и в ложбинке груди, взмах расчески над темной копной волос - и она готова.

- Этого не будет!

Произнеся три слова вслух, Гаррет сразу почувствовал себя лучше.

Он встал под горячий душ, закрыл глаза и принялся намыливать руки и грудь.

Он уговорит Берти изменить условия договора. Он войдет в управление корпорацией - и все. А Си Джей надо предоставить полную свободу выбора, он не может и не будет ее принуждать.

Всю прошлую неделю Гаррет внушал себе, что она будет с ним счастлива, что он никогда не даст ей повода раскаяться.

Но Берти была права: у него есть понятие о чести, не позволяющее ему соблазнить невинную девушку обманным путем. Си Джей еще встретит человека, способного полюбить ее, как она того заслуживает. А он.., он не пропадет, черт возьми! Ему и не с такими трудностями приходилось справляться.

Гаррет стоял под душем дольше обычного.

Наконец закрыл кран, вытерся мохнатым голубым полотенцем и обернул его вокруг бедер.

Толкнув дверь ванной, окутанный клубами пара, вошел в просторную спальню. Здесь царил полумрак, подсвеченный одной лишь прикроватной лампой. В открытое окно вливался свежий морской воздух.

Он не сразу заметил, что не один. Сначала принял легкое движение у окна за порыв ветерка, всколыхнувшего занавеску. Но тут узнал ее и остолбенел, глядя, как она медленно, словно привидение ступила в круг света.

Одетая во что-то воздушное, лишь слегка прикрывающее линии женственных бедер, стройных ног, упругой груди, она могла свести с ума любого.

- Святой... Моисей! - восхищенно выдохнул Гаррет. - Что ты здесь... - И осекся, мысленно обозвав себя идиотом. - Си Джей, радость моя, по-моему, ты делаешь ошибку!

Гаррет любил смотреть, как она улыбается, но сейчас прочел в изгибе этих чувственных губ нечто новое, отчего у него застучало в висках, и, онемев, он лишь стоял и наблюдал, как небесное видение движется ему навстречу.

Она подошла совсем близко, так что Гаррет почувствовал аромат дорогих духов и благоуханного женского тела, что опалило его своим внутренним жаром. Стоит тебе коснуться его и ты погиб! - мелькнула еще одна мысль.

Но, заглянув в ее огромные лучистые глаза, он понял, что и так погиб. Все отчаянные усилия, вся борьба с собой пошли прахом, рассеялись как мираж. Осталась одна-единственная реальность - женщина с фиалковыми глазами, проникающими прямо в душу. Она положила руки ему на грудь и потянулась к нему полураскрытыми губами...

Какой смысл бороться, если ты давно уже признал себя побежденным! Желание захватило вас обоих, и назад пути нет. Вопрос только в том, когда...

- Сейчас, - услышал он ее шепот. - Возьми меня сейчас...

Не сказав ни слова, Гаррет подхватил ее на руки и понес к широкой кровати.

Она это предвидела. Женщины во все времена сердцем чувствуют то, о чем мужчины лишь смутно догадываются. Они слишком поглощены охотничьим азартом, предвкушением добычи, чтобы замечать очевидное. Пока он рыл носом землю и лаял на луну, чтобы поведать миру об очередной победе, она терпеливо ждала, зная, что он предназначен ей одной. И проживи он на свете хоть тысячу лет, все равно не смог бы постичь ее великой мудрости.

Осторожно и бережно, будто разворачивая драгоценную, хрупкую вазу, он снял с нее пеньюар и долго любовался телом, которое, как ему казалось, уже изучил до мелочей. Она то застенчиво отводила глаза, то вдруг принималась ласкать его легкими, дразнящими прикосновениями, раскрываясь ему навстречу, как цветок. С каждой минутой она становилась смелее, безрассуднее, не в силах сопротивляться сжигающему ее пламени.