Читаем без скачивания Готовьте ваши денежки - Марина Серова

Вот только что-то мне подсказывает, что Марк планировал еще какое-то время водить за нос людей Давыдова. Ведь номер в гостинице был снят еще на два дня, а оригинал картины мой горе-попутчик передал только вчера… Именно вчера на задворках ночного клуба Марк тайно вручил оригинал полотна своему напарнику по имени Ник. «Картина у меня, Миша Кравец умеет организовывать такие дела», – припомнились мне слова этого человека, сказанные нервным тоном в телефонную трубку.

– Черт! Черт! – стукнула я кулаком по крышке «бардачка».

Я злилась на Марка, кидалась с кулаками, я твердила, что ненавижу его. А он сделал все, чтобы меня сегодня отпустили… Несмотря ни на что. Вопреки всему.

Решительная, как никогда, я затушила недокуренную сигарету, перебралась на водительское сиденье и повернула ключ в замке зажигания. Я не знала точно, куда нужно ехать, но не сомневалась – я найду Марка во что бы то ни стало!

Я упрямо вела машину вперед – напрямик по улицам, через скверы и объездные дворы. Я промчалась через весь город и исколесила самые отдаленные спальные районы, прежде чем нашла нужный мне захолустный дворик с размокшей от дождя дорогой, ведущей в сторону гаражей.

Никаких иномарок во дворе уже не было, но я все равно надеялась. Я остановила «Фольк» у обгоревшего сарая и, позабыв про зонт, выскочила из авто. Скользя по талому снегу и грязи, я помчалась в сторону гаражей. Номера ракушки, в которой остался Марк, я не помнила, бежала наугад: сначала прямо, потом под низкой трубой теплотрассы с вспоротой обшивкой, потом направо. Я бестолково кружилась среди однотипных металлических коробок, кидалась то к одной, то к другой, скользила каблуками в жидкой грязи, едва не падала, но ни разу не остановилась. Я отчаянно и безнадежно искала того, кого ненавидела все это время.

Найдя нужную дверь, ударила по ней кулаком, изо всех сил потянула на себя ручку, еще раз ударила. Должно быть, в этот момент я была на грани нервного срыва, так как в здравом уме я бы такого не сделала: выхватила из сумочки пистолет, щелкнула взведенным курком и выстрелила в замок. Он тут же слетел с петель, и я рванула на себя дверь гаража.

Задыхаясь от отчаяния, злости и полной безнадеги, я ворвалась внутрь и замерла как вкопанная. Внутри не было ни души… Только перевернутый стул, неярко горящая электрическая лампочка под потолком, да бурые пятна под ногами напоминали о том, что не так давно здесь были конкретные разборки.

Я присела на корточки и коснулась кончиками пальцев незасохших пятен на бетонном полу – пятен крови.

Мне вдруг стало совершенно понятно, почему Колька отвез меня на другой конец города. Давыдов, конечно же, догадывался, что я вернусь сюда, одна или с ментами, но вернусь. И просто выгадывал время, чтобы успеть…

Я спрятала пистолет обратно в сумочку и поникшая вышла из гаража. Дождь, сырость, слякоть. И на улице, и в душе – пакостнее некуда!

Не помню, как я добрела до машины, села в салон, включила печку посильнее, поставила «дворники» на автомат и нехотя завела мотор.

Что делать? Как быть? Где искать Марка? Живого или мертвого – я уже не знала. «И что теперь будет с моей дорогой тетей Милой?» – екало сердце. Я была в тупике.

Пожалуй, единственным человеком, который мог бы дать ответы на все эти вопросы, был Миша Кравец. Но как отыскать того, о ком ты не знаешь ничего, кроме имени, – задачка не из простых. «А впрочем…» – я так задумалась, что едва не врезалась в затормозивший впереди автомобиль. Водитель иномарки, чудом избежавший аварии, нажал на гудок. Должно быть, он сейчас послал в мой адрес все мыслимые и немыслимые проклятия. Мне было все равно.

«А впрочем, есть у меня одна зацепка», – размышляла я, втыкая первую передачу и трогаясь с места. Я включила поворотник, свернула на прилегающую улицу и поехала вперед. В голове у меня был вполне четкий и логичный план и не менее конкретный пункт назначения – Соборная, дом пять, квартира тридцать два. Именно по этому адресу проживал небезызвестный господин Мартынов – рядовой художник и случайная пешка в крупной игре Миши Кравца.

До нужного квартала в центре города я добралась за час, поставила машину во дворе и бегом поднялась на самый последний этаж.

Трясясь от нетерпения, я нажала на звонок раз, другой, третий. Тишина. Я подождала, позвонила еще раз, тот же результат. Неужели художника нет дома? Позвонила снова. Ждать дольше не имело смысла. Я разочарованно выдохнула и отвернулась – кажется, потеряна последняя ниточка, которая могла привести меня к человеку по имени Миша Кравец. Медленно я поплелась прочь к лестнице, шагнула на одну ступеньку вниз.

Дзинь! По ту сторону двери послышался приглушенный грохот – как будто обвалилась полка с посудой. Я тут же развернулась и во все глаза уставилась на кожаную обивку двери.

В квартире кто-то был.

Не шевелясь, я встала на месте и ждала. Но больше не последовало ни единого звука. Я напряженно прислушивалась, скользя взглядом по запертой двери. «Или не запертой?» – вдруг обратила внимание на чуть отошедшую от косяка створку. Стараясь не цокать каблуками, я приблизилась в двери и толкнула ее. Створка с легкостью открылась – не к добру. Внутри меня шевельнулась колючая тревога.

Машинально я вытащила из сумочки пистолет, сделала шаг вперед и тихо-тихо позвала:

– Эд…

В квартире темно и тихо. Должно быть, художник закрыл все шторы. Такой же бардак, как и в прошлый раз, ничего не изменилось.

– Эд, – чуть громче окликнула я, заглядывая в кухню. В раковине немытая посуда, на окне свалка, на столе размалеванная клеенка. И здесь все осталось по-прежнему.

Я снова вышла в коридор и позвала уже в голос:

– Эд! Ты здесь?

Под ногами скрипели старые половицы, я наугад шла вперед по длинному коридору.

Дзинь! – тихо, но отчетливо звякнуло что-то в другой части квартиры.

Я вздрогнула, обернулась и быстро пошла в ту сторону, откуда донесся звук. Без колебаний толкнула дверь в комнату, вскинула руку с пистолетом, шагнула вперед.

– Эд… – в ужасе выдохнула я.

На полу в осколках битого стеклянного столика полулежал художник. В руках он сжимал глиняную статуэтку, а на его белой рубахе растекалось красное пятно.

Должно быть, у Мартынова уже не было сил, чтобы подняться на ноги и открыть дверь. Поэтому он разбил стеклянный столик тяжелой статуэткой в надежде, что тот, кто звонит в дверь, услышит и придет ему на помощь…

– Эд! Эд! – я грохнулась на колени перед раненым и схватила его за руку. – Сейчас-сейчас, – приговаривала я, – потерпи чуть-чуть, я вызову «Скорую».

Я переворошила содержимое сумки, потом вспомнила, что мой сотовый был конфискован подручными Миши Кравца, и чертыхнулась.

– Эд! У тебя есть телефон? В квартире есть телефон?! – пыталась я расшевелить художника.

Мартынов открыл тяжелые веки, обвел комнату мутным взглядом, затем остановился на мне, сфокусировался.

– Ты?..

– Да, это я. Ты меня помнишь? Эд… Эх, Эд… Значит, Дима не получил мою записку…

Художник закашлялся.

– Сейчас я тебе помогу, только скажи, где телефон?

– Не надо… – одними губами произнес он.

– Как же?! Врачи тебе помогут! – я попыталась встать, но Эд с такой силой стиснул моей запястье, что я невольно ойкнула.

– Они не успеют… А я еще могу… – бормотал он.

– Как же так? Эд! Кто это сделал? Ты видел этого человека?

– Это все из-за нее…

– Из-за кого? – окончательно потеряла я нить разговора. Скорее всего у художника просто начался бред.

– Так пусть никому не достанется…

– Что?

Эдд точно бредил.

– Помоги мне…

– «Скорую»?! Врача?

– Нет, – сильно сжал мою руку он. – Мы можем отомстить… Помоги… – просил он.

– Что сделать? – я поняла, что спорить не имеет смысла.

– Они наверняка узнают… Рано или поздно узнают…

– О чем, Эд? О чем узнают?

– О ней.

Это был полный абсурд, я ничего не понимала.

– Они думают, что получили от меня, что хотели, но они ошибаются… – он зашелся то ли в бредовом смехе, то ли в предсмертном кашле. – Когда они узнают… Скажи им…

– Что?

Эд говорил все тише и тише, мне приходилось склоняться к нему, чтобы различить слова.

– Эд, это сделал Миша Кравец? Это он стрелял? Он или его люди?

– Помоги мне… Сделай, что я прошу… – должно быть, Эд меня уже не слышал и твердил одно и то же. – Запоминай…

– Кравец? В тебя стрелял Миша Кравец?! – в отчаянии вопрошала я. – Ты знаешь, как его найти? Скажи мне? Умоляю! Он похитил мою тетю!

– 3… 2… 4… 5… 6… 7…

– Эд, что это значит?

– Только… – голос прерывался, он говорил из последних сил. – Пусть они сами получат, что хотят… Ты не трогай! Они сами должны… Сами… Понимаешь…

– Да о чем ты говоришь?

– Запомни эти цифры… 3… 2… 4… 5… 6… 7…

– Что они значат?

Но художник уже не мог ответить. Остекленевшие глаза безразлично уставились в потолок. Его рука, до этого сильно сжимавшая мои пальцы, разжалась. Я провела дрожащей ладонью по его лицу, закрывая глаза. Невольно коснулась воротника распахнутой рубашки, зацепилась взглядом за окровавленное пятно на груди. Эда не застрелили, не зарезали ножом. Его закололи чем-то длинным и острым вроде шила. От металлического острия на рубашке осталась крошечная дырочка…