Читаем без скачивания Квинт Лициний - Михаил Королюк

Я злобно потряс головой и начал переходить проспект Москвина. Взгляд застрял на стоящей через дорогу часовне. Всплыло в памяти, что она построена в честь спасения Николая II при покушении на него в Японии. Засмотрелся до того, что пришлось отпрыгивать от недовольно загудевшего троллейбуса, подкравшегося ко мне со стороны Лермонтовского проспекта. Да, было бы смешно профукать свой шанс под колесами общественного транспорта на полупустой улице…

Чем ближе к школе, тем гуще становился поток детей. Весело щебечущие стайки споро протискивались в тяжёлую дверь. И, что характерно, никаких родителей или бабушек с дедушками. Даже первоклашки шли в школу в одиночку. Никому в голову не приходило, что этот поход может таить для ребёнка какую-нибудь опасность. Слово «маньяк» тут ещё не известно.

Кстати… Если брейнсерфинг проявится, надо будет местными маньяками заняться. С этой мыслью я пересек порог своей школы и завертел головой, узнавая-вспоминая.

Она отчетливо уменьшилась в размерах и облупилась. Коридоры, запомнившиеся своей немереной длиной, укоротились, потолки опустились, на стенах по краске змеились ранее не замечавшиеся трещинки. Выщербленный кое-где кафель на полу, слабенькое освещение, поскрипывающие дверные петли, потеки и капли масляной краски.

У входа на лестницу, ведущую к классам, два дежурных старшеклассника с красными повязками на левом предплечье проверяли, переодета ли уличная обувь. Я нырнул в подвал, где в страшном гвалте и веселой толчее производилось переодевание и переобувание. Быстрей, быстрей – и наверх, в класс математики и геометрии.

Чёрт! Я затормозил буквально в трех метрах от двери класса. Ы-ы-ы… Аж застонал от досады. Я ж не помню где и с кем сижу. Подготовился к школе, нечего сказать! Идиот…

Быстро развернулся и решительно двинулся назад, в направлении туалета. Стоять в коридоре с потерянным видом? Увольте.

Не успел я пройти и пятнадцати шагов, как с лестничной площадки навстречу мне шагнула Зорька. Боюсь, она неправильно истолковала ту нескрываемую радость, которую я испытал при этой нечаянной встрече: засветилась так, что мне стало стыдно.

— Ой, Свет, классно выглядишь! — я умудрился перестроиться буквально за долю секунды.

— Как выгляжу? — изумленно подняв брови, она остановилась напротив меня.

— Э-э-э… Первоклассно! — сообразил я. Внимательно осмотрел её ещё раз с ног до головы и, кивнув головой, добавил. — Честно.

Светка потупилась, зардевшись. Прелесть, ей-богу, чистейшей прелести чистейший образец. Жаль, что не мой типаж. Но если ей в будущем удастся немного разбавить властность женственностью, то от многочисленных ухажеров придётся отбиваться. С этими мыслями я развернулся, и мы неспешно направились в сторону класса. С двух сторон нас обтекал мелеющий ручеек пробегающих мимо школьников – вот-вот прозвучит звонок.

— Свет, — начал я мягко, слегка наклонив голову в её сторону, — а где и с кем я сижу на геометрии?

— А..? — вырвалась она из задумчивости, и буквально через мгновенье спокойно выдала ответ. — С Валдисом, левый ряд, третья парта, справа.

Похоже, мои провалы памяти перестали её шокировать.

— А ты сильно изменился, — задумчиво произнесла она, когда до дверей класса осталось шагов семь.

— Надеюсь, в лучшую сторону? — нервно выдавил я голливудскую улыбку.

— Да… — как-то неуверенно протянула она, — пожалуй…

— Что-то не слышно в голосе убежденности, — я приостановился, пропуская её в дверь, и осторожно спросил в спину, — а какой я был раньше?

— Доброе утро, — поздоровалась, заходя в класс Света, и обернувшись ко мне, ответила с ехидцей. — Капризный взбалмошный мальчишка.

— Доброе утро, — повторил я, переступая через порог, но был прерван восторженными возгласами:

— У-и-ии! Светка! Наконец-то ты сказала это ему! В лицо! — сидящая за ближней к входу партой Женя радостно захлопала в ладоши и подалась вперёд, надеясь в полной мере насладиться из своего партера намечающейся сценой.

Я меланхолично улыбнулся, обдумывая, надо ли как-то реагировать, но тут раздался звонок, и вопрос отпал.

— Привет, привет, привет, — пожимая руки парням, я пробирался к цели.

— Привет, — протянул мне для очередного рукопожатия ладонь Армен. — Что-то рано у тебя рожки начали пробиваться, — добавил он, демонстративно разглядывая мою шишку.

Вокруг захихикали.

— И тебе привет, — пожав его кисть, я не выпустил её из руки, а развернул вверх, перехватил у запястья и начал, улыбаясь, рассматривать. Посмотреть, кстати, было на что – изящно вытянутая ладонь, длинные и тонкие пальцы будущего профессионального скрипача. Сам Ара тоже весь из себя такой изящный армянский мальчик с постоянным румянцем на щёках и длиннющими, загнутыми почти к бровям мохнатыми ресницами броского чёрного цвета. Сейчас он почуял недоброе, и румянец усилится.

— Да… — задумчиво покачал я головой и ещё раз усмехнулся.

— Что? — занервничал Ара.

— Да анекдот вспомнил.

— Какой? — повелся он.

Я обвел взглядом притихший класс. Все повернули головы в нашу сторону, ожидая продолжения. В просвете дверного проема маячила голова Биссектрисы – она активно мигала мне, прижав палец к губам, требуя анонсированного анекдота.

— Ну, — начал я, по-прежнему не выпуская кисть товарища из рук. — Пошёл как-то Ара на свидание с девушкой, — переждал пару секунд вспыхнувшие смешки, зафиксировал взгляд на Ире Клюевой, к которой, насколько я помню, Армен был неравнодушен, и продолжил. — Ира его и спрашивает: «Ой, — тут я скорчил умильную физиономию, похлопал ресницами и, жеманно растягивая слова, выдал: — Ара, у тебя такая изящная кисть, такие тонкие, длинные пальцы. Ты, наверное, скрипач»?

По классу прошелся короткий ржач, но все быстро замолкли, ожидая продолжения. Ара расслабился, мечтательно заулыбавшись. А зря.

— Нэт, — я начал пародировать кавказкий говор, хотя Армен говорил по-русски исключительно чисто, — я лабарант, прабыркы мою, — и, растопырив пятерню, сделал жест «вперёд-назад», демонстрируя для чего именно хорошо подходят тонкие и длинные пальцы Ары.

Отпустив, наконец, многострадальную кисть, я сел на место. Через пару секунд класс взорвало восторженным хохотом. Сема Резник, привычно балансировавший на одной ножке стула, потерял равновесие и с выражением полного изумления на лице грохнулся на пол. Веселье, начавшее было затихать, пошло на второй круг.

Биссектриса просочилась к доске и имитировала протирание чистой поверхности влажной тряпкой, при этом спина её тряслась от с трудом удерживаемого смеха.

— Привет, — протянул я руку Валдису и поморщился от боли в сжатой кисти. Совсем забыл эту его милую привычку выжимать при рукопожатии шестьдесят килограмм. Здоровый бык, истинный ариец, будущий профессор математики в Йельском университете. Впрочем, может быть, не в этот раз.

— Доброе утро, — Биссектриса наконец повернулась к нам лицом, глаза её весело блестели.

— Доброе утро, — нестройным хором откликнулся класс, в котором то тут, то там вспыхивали похихикивания.

Построжев лицом, Биссектриса внимательно обвела всех взглядом, прислушалась к витающему шумку и решительно прихлопнула классным журналом по столу. Тут же наступила тишина. Чуть наклонив голову к плечу, учительница пару секунд вслушалась в неё и потом одобрительно кивнула головой, признавая дегустацию удавшейся.

В голове у меня приятной высокой нотой лопнуло драже с лимонно-мятным запахом, и я вспомнил происхождение её прозвища.

В начале года она как-то встала у доски, подняла к потолку слегка выгнутый указательный палец и, обведя класс шальным, каким-то ведьмовским косоватым взглядом, по секрету громким театральным шепотом поведала:

— Биссектриса – это такая крыса, которая бегает по углам и делит угол пополам.

Кличка прилипла намертво. Впрочем, похоже, ей это даже нравилось.

Я мотнул головой, отгоняя воспоминание, и углубился в решение задач.

На второй переменке я смог чуть расслабиться. Никто не кричал «ату его, ату», не задавал неудобных вопросов и не косился с подозрение. Первый этап инфильтрации проходил успешно. На геометрии отстрелялся нормально и ожидал заслуженной пятерки. Биологию я и сам мог бы вести. Думаю, наша училка узнала бы для себя много нового и интересного. Все-таки уровень изучения физиологии человека в пединституте, да даже и на биофаке университета, ниже, чем в мединституте. А сейчас и вовсе лафа будет – физра, от которой у меня освобождение. Радостно посвистывая, я направился в зал.

— Добрый день, — поприветствовал физручку, которая проворно закрывала окна после проветривания.

— Ты что без формы? — встретила меня вопросом Тамара Борисовна. — А-а-а… — понимающе протянула, заметив мой синячище.